Цитадель души моей
Шрифт:
"Зачем вас в живых оставили?" - хотел было спросить я, но не стал - вряд ли вольпы снизошли до того, чтобы им это рассказать. Вместо этого я зацепился взглядом за кровавые мозоли на ладонях пацана, посмотрел на руки другого мужика, третьего...
– . А что это у вас с руками?
– А копали мы, - опять пацан ответил. Из остальных семерых только один голову поднял и что-то осмысленное в его глазах мелькнуло.
– Что копали?
– Ямы, - пожал пацан плечами, - думали сначала, для себя копаем, но нет. Не знаю, зачем. Красный Яр где, знаешь? Там, под осыпью, ям с полсотни выкопали, а может и больше, да только я считать до стольки не
А вот не сказать, что он очень крепким выглядит. Даже наоборот.
– А ты что же не бросил? Не устал?
– Устал, - улыбнулся, - но жить очень хотелось. Должен же кто-то отомстить за...
Замолчал. Посеръезнел, нахмурился. А у меня догадка какая-то в голове вертится, чую, что очень важная, но никак её за хвост поймать не могу.
– Где этот Красный Яр?
– Там, - пацан весь в мысли свои ушёл, только рукой махнул куда-то в сторону. Зато ответил тот мужик, что секундой ранее смотрел на меня осмысленным взглядом.
– Дорога вдоль поля от деревни идёт, знаешь?
– спросил он мягким тягучим голосом.
– Да.
– Вот если по ней идти дальше, то она в бугры заворачивает с рекой вместе. Слева река будет, а справа - осыпь глинистая - он и есть - Красный Яр.
– Там и копали? Прямо под осыпью?
– Да.
– Да, - пацан снова взгляд поднял, - Олипора прямо в яме завалило даже. Осыпь съехала.
Вот оно! Я вскочил, крикнул:
– Возвращайтесь в деревню, там чисто!
– и, загребая руками глину, из оврага выскочил. Бросился к холмам, прямо через пшеничное поле. Уже опоздал я, скорее всего, но если нет - то только бы успеть!
Говорят, огненный песок чекалки не сами изобрели, а где-то у людей подсмотрели. Ну, не знаю, может, и так. Наши колдуны вообще-то его уже тоже получать научились. Хотя толку в нём немного - точнее, в редкой ситуации от него толк может быть. Но уж если ситуация подходящая... Историю, про то, как чекалки с его помощью Маре Интернум с Эритрейским морем соединили, только ленивый не слышал.
Полосу пшеницы я минут за пять проскочил - даже не запыхался. Что ж я так долго до реки бежал, когда от вольпов драпал? Видимо, кругами бегал. Ай да молодец. Разложить бы на скамье да влепить розог с полсотни в награду.
Не останавливаясь, забежал на вершину ближайшего холма. Огляделся: никого. И бросился впёред, вдоль дороги. Налети я сейчас на вольпов, только подосадовал бы - страха не было. Точнее, был страх опоздать, и был страх, что уже опоздал. И перед этими страхами сами вольпы уже не такой неприятностью казались.
Добежал я и до места, где река в холмы уходила. Последний холм по эту сторону реки не холмом, а уже горой небольшой оказался - и высота приличная и останцы каменные местами выглядывают. За таким останцем я на одного из наших и наскочил. Вышел он из-за камня,
– Стой!
– крикнул.
Я остановился, согнулся, дышу тяжело, дух переводя. Узнал я его - это Клавдий-Бык из отряда Весельчака. Посмотрел он на меня, покачал головой неодобрительно:
– Топаешь, как лошадь, я тебя за десять стадий услышал. Забыл, где находишься?
Я выдохнул, рукой махнул. Не время.
– Где все?
– Там, - рукой махнул, - к вам идут.
– Куда!? К нам?
– я к вершине бросился. Подбежал к краю, остановился. Вот она, осыпь ржаво-рыжая - из под ног на добрых три верса вниз уходит - к дороге. А по дороге идут оба наших сквада. Я заорал, руками замахал. Ага, шаг замедлили, руками на меня показывают -
Клавдий сзади подскочил.
– Ты что делаешь?
– Тут ловушка!
– на выдохе ответил я, - прямо тут, под осыпью. Увести их надо отсюда немедленно!
– Какая ловушка? Откуда?
– удивляется Клавдий, - Вы разве их всех в излучину не загнали?
– Какая излучина?
– теперь уже я удивляюсь, - с чего ты взял? Перебили нас там! Всех вычистили, я один выжил!
– Но ведь же...
– Клавдий меняется в лице, потом спрыгивает с вершины и, прямо по осыпи, несётся вниз. Осыпь крутая, чуть не вертикальная, но Клавдий не падает. Мы, егеря, и не такое можем. Сейчас я отдохну и тоже спущусь.
Я сажусь на край и выдыхаю - кажется, успел.
Бездумно оглядываю окрестности, прикидывая, где бы я прятался на месте вольпов. Вон крутой берег реки, стадиях в трех - за ним они все, скорее всего, и прячутся. А больше и негде. Прямо под осыпью - кустик, но он маленький. И одному за ним не схорониться... или... Сатр, это ж вольп! Ну да, вон треугольники ушей, а это белое - кончик хвоста виднеется. Я вскакиваю, ору во всё горло: "Вольп! За кустом!", - но Клавдий еще до низу не добежал и сейчас ему никак не остановиться - упадёт. А те, внизу, меня явно не слышат - далеко.
Я выхватываю пугию и бросаюсь вниз.
Добежать я успеваю почти до конца осыпи. Я уже вижу, что Клавдий до сквадов добрался. Вижу, что большая часть егерей там и стоит, а человек пять быстрым шагом ко мне навстречу идут. И ведь не могу я им крикнуть, предупредить - я следить-то за ними только краем глаза успеваю, все мое внимание к склону приковано, по которому я спускаюсь только самую малость медленнее катящегося с горы камня. Ну и на вольпа, мной замеченного, я поглядывать успеваю. Вижу, как он привстаёт...
Это было похоже на вздох. Вздох великана или даже бога - словно само пространство вокруг вздохнуло со стоном недовольно-потревоженно, как разбуженное раненое животное. И тут же склон подо мной пришёл в движение. Еще мгновение я пытался сохранить равновесие, но не смог и покатился кубарем, едва успев сгруппироваться. Но какой-то камень лбом я всё-таки поймал.
Очнулся я быстро. Еще даже пыль вся осесть не успела. Дёрнулся, понял, что засыпан. Проморгался, открыл глаза. Увидел рыжий склон, теперь пролёгший до самой реки - там, где была дорога. Увидел прямо перед носом свою левую руку, торчащую под углом из глины - пошевелил пальцами - и в самом деле моя рука. А вот товарищей своих я не увидел. Ни одного. Я не стал пытаться стряхнуть с себя грунт, вылезти - зачем? Закрыл глаза. Сейчас придут вольпы и добьют меня. И это правильно.
Тень накрыла моё лицо, и я нехотя открыл глаза. Приподнял голову. Вольп стоял передо мной, стоял и смотрел в сторону, положив лапы на рукояти двух, висящих на поясе, мечей - длинного кривого ятагана под правую лапу и фалькаты - под левую. Были на нём кожаные штаны до колен и кожаная же куртка с бахромой и медными бляхами, несомненно, нашей - людской - выделки. Белая шерсть на груди выпадала в разрез куртки роскошным пушистым воротником. Вольп пошевелился, перевёл на меня взгляд янтарно-желтых глаз. Наконец-то я могу его толком рассмотреть. Красивая бестия. Даже когда он стоит, не шевелясь, все линии его тела просто кричат о гибкости, скорости и смертоносной ловкости. Даже странно его видеть таким - не быстрым, как странно было бы видеть застывшую молнию. Вольп шевельнул широкими треугольными ушами, обнажил зубы.