Чтение онлайн

Не понимает. Смотрит пустыми глазами, ресницами хлопает. Я снова вздохнул.

– Помнишь, куда я тебя ударил?

Кивнул.

– Иди, покажи на скелете это место.

Встал, вышел, ткнул неохотно пальцем.

– Правильно. А теперь посмотри это же место на скелете верга. Есть разница?

Гез заволновался, я уже вижу - всё понял. "Молчи", - глазами я ему сказал и жду.

– Ну, - Феларгир затылок почесал, - ребёр у него там нету.

– Опять правильно,- ласково сказал я, - и, стало быть, даже просто кулаком верга в эту точку хорошенько ткнув, ты его на секунду-другую из строя выведешь. А две секунды для хорошего бойца - это уже гарантированная победа.

Ага, вижу, появилось у него в глазах понимание.

– Но вообще, я не для того всё это рассказываю, чтобы вы

всерьез рассчитывали ударами кулаков вергов направо-налево валить. Не мечтайте - они эту свою слабую точку знают и в бой без доспеха, бока прикрывающего, не идут. Хотя всякое бывает, и однажды это знание может кого-то из вас и спасти. Но на самом деле я вот на что указать хочу, - я ткнул пальцем в свиток, висящий посредине, - верг - это в сущности, вставший на задние лапы волк. Скелет у него, конечно, изменился. Но не сильно. Очень многое осталось и это очевидно. Как и то, что скелет волка предназначен четвероногому животному. Чтобы волку этот нервный узел пробить, его надо на спину перевернуть, так не достанешь. И очень важно понимать, что встав на задние лапы, верг обрёл не только некоторые преимущества, но и некоторые слабости, - я прошёл к рисунку, ткнул пальцем, - вот, например, бедренные кости у них, когда они на задние лапы встали, слегка наружу вывернулись. А с ними - и яремные вены, раньше по внутренней стороне бедра проходившие, на переднюю вышли. Собственно, из-за этого верги и начали доспехи одевать - как только люди поняли, что даже легкий порез бедра для верга может смертельным оказаться. Наверняка у них еще есть слабости, про которые пока не знаем ни мы, ни они сами. И, если "изучая свитки" ты догадаешься про какую-то такую слабость, то от этого будет пользы куда больше, чем от года непрерывных тренировок.

Это я, конечно, больше для Геза сказал - и в мыслях у меня не было, что Феларгир всё поймет и засядет анатомию бестий изучать. Ну и ладно - мешать не будет, и то хорошо. Посмотрел я в его глаза оловянные, на физиономию непрошибаемую, вздохнул, отвёл взгляд и кивнул - садись, мол. Повернулся снова к свиткам.

– Еще кое-что. На сердце посмотрите. У человека оно больше. При том, что волк человеку по весу не сильно уступает, а верг и тяжелей немного. И что это значит?

Молчат оба. Не понимают.

– Сердце кровь по жилам прокачивает, мышцам силу дает, - медленно говорю я, - чем сердце больше, тем больше крови оно может прокачать за одно и то же время. Волк быстрее человека бегает - чуть не вдвое. Но скорость эту свою максимальную он очень недолго поддерживать может. Стадию одну-полторы он пробежит быстрее человека, потом выдохнется. А обычная скорость бега у него такова, что тренированному человеку от волка убежать - труда не составляет. Просто потому, что сердце у человека сильнее. Кстати, это для большинства бестий верно.

Вижу, что новость это для моих школяров - что для Геза, что для Феларгира. Оба удивленными и неверящими выглядят. Даже Гез - заерзал недовольно, промолчать попытался, но не смог:

– Но как же? Но тогда почему... да у меня тетка двоюродная, у неё мужа со свекром зимой волки...

– Почему обычно люди от волков не убегают?

– Да!

– Потому что нетренированные - раз. Потому что волки намного лучше знают лес, и, соответственно, умеют напасть так, чтобы лес им помощником был, а людям - врагом. Это - два. И три - потому что на короткие дистанции волк быстрее человека бегает. Ну еще и то, что наперегонки с волком бегать имеет смысл только по дороге, да полю ровному. По снегу, по бурелому, по кустарнику густому - человеку с волком не тягаться. Но если земля ровная, есть пара стадий форы и противника - явный перевес, то нет смысла вступать в безнадежный бой. Можно просто сбежать. Любой человек это может - я на картинки тычу - чудес не требуется.

– Сбежать, - бормочет Фелгаргир и морщится.

– Мы не сражаемся в линии, которую любой ценой надо выдерживать. У нас нет рубежей, за которые отступать уже нельзя. Поэтому убегать от явно более сильных бестий не только уместно, но и достойно всяческой похвалы. Вступив один в бой с пятком вергов, егерь в лучшем случае одного убьёт. А оставшись в живых, еще не один десяток успокоить сможет. Поэтому живой и осторожный егерь для нас намного нужнее отважного,

но мертвого. Понятно?

Я выжидательно смотрю на Феларгира и дожидаюсь, наконец, неохотного ответного кивка. Опять он морщится слегка, рукой левой вроде как к груди тянется, но отдергивает её и замирает. Чего это он? Боль уже пройти должна была... или?

Я шагнул к легионеру, присел перед ним.

– Не дергайся, - сказал. Положил пальцы на грудь, нажал пару раз. Лицо каменное, молчит, но зрачки сужаются - больно ему. Да и рёбра под пальцами нехорошо играют.

Я вздохнул, встал.

– Иди в казарму, найди лекаря. Пусть в корсет тебя засунет, от боли и для костей что-нибудь даст. Извини, не рассчитал удар. Давно с людьми не дрался, а у бестий кости крепче.

– Да мне не больно, я и так...
– начал возражал легионер, но я не дослушал.

– Не спорь. Иди. Мы не весь день за свитками сидеть будем, настанет черёд и тренировок.

Феларгир молча соскребся с пола и пошагал на выход. Я проводил его взглядом, обернулся к Гезу.

– Бернт...Шелест, а скажи...

– Что?

Гез смутился, глаза отвёл. Да знаю я, о чём он спросить хочет - вижу же, как про клички я рассказал - у него сразу язык зачесался спросить, почему меня Шелестом кличут. Ну, спрашивай, расскажу. Но он так и не решился.

– Бернт, скажи, а откуда бестии появились? И как?

Ну, как хочешь. Я хмыкнул.

– Спросил, тоже. Не знаю. И никто не знает точно. Версии всякие есть, но доказательств, что всё именно так было, а не наоборот - нет.

– Но вы же, егеря, ближе всех с бестиями общаетесь? Наверное, какая-то версия у тебя есть?

– Есть, - я кивнул, - но сначала ты скажи. Сам-то как думаешь?

– Да никак, - зло ответил Гез, - в Арелте я у настоятеля спрашивал, так он мне сказал, что это кара божья за грехи наши. "При чем тут бог", я спрашиваю - "у бестий же свои боги есть?" А настоятель мне: "Бог - один и имя ему - Саваоф, а зверобоги суть демоны адские, над адскими же тварями поставленные". А кроме настоятеля мне никто толком ничего и не сказал. Кто говорит, что бестии были всегда, кто говорит, что они - от кровосмешения людей и зверей появились, кто и того чуднее сказки рассказывает. Слышал много, но ни во что не верится.

Я усмехнулся.

– А что же про наказание за грехи? Тоже не верится?

Гез головой замотал:

– Нет. Мы ж их тоже убиваем. А ведь и боль им ведома, и сострадание. Что - и мы им за грехи посланы - за их грехи, что ли? Да и не вижу я в них ничего адского-то. Они ж просто звери, на людей похожие.

Я челюсть подобрал тихонечко, сделал понимающее лицо, покивал многозначительно. "Боль им ведома и сострадание"? Ну и ну. Пару раз приходилось мне общаться с людьми, которые за бестиями право на что-то человеческое признавали и пытались на мир с их стороны посмотреть. Вот только, что характерно, среди егерей таких людей я не знаю. Ну вот разве только себя. Поэтому я не отболтался обычной сказкой, как планировал поначалу. Искренность за искренность, так. Только надо бы ему намекнуть, чтобы свои мысли он при себе держал. Егеря - люди простые. Поймут не так, а потом объясниться еще сложнее будет - по причине внезапной шепелявости.

– В четыреста десятом году по старому летосчислению это было. Книг старого мира до нас мало дошло, но тот бой под Ромой в нескольких упомянут, словами разными, видно, что не друг у друга переписывали, и то веры написанному добавляет. Тем более что суть одна: весной четыреста десятого года напали на Ромею орды готов. За полгода большую часть провинций захватили и к осени саму Рому осадили. Ожидалось, что город падёт, поскольку ромейская армия готами была уже неоднократно бита, да и большую часть оставшейся - восемь легионов - готы заперли и удерживали в долине Порты Асимари, так что сама столица оставалась почти беззащитной. Но в день решающей битвы готы с ужасом и удивлением обнаружили в первых рядах ромейской армии невиданных существ - громадных людей с бычьими головами. Насчёт их размеров в разных книгах по-разному написано - то ли они были в два раза выше обычного человека, то ли в три, то ли еще больше. Со страху и мышь волком кажется, поэтому принято считать, что были минотаврусы - так прозвали этих бестий - в два-два с половиной паса ростом.