Чужой праздник
Шрифт:
— Кой черт ты вообще мать слушаешь? — спрашивала она. — Эта тетя хорошо устроилась, скинула тебя на шею твоему парню, да? И при этом ест тебе мозг, что ты ей по гроб обязана? А не охуела ли она, между нами говоря?
Горгона была страшная матершинница, и Светка первое время заливалась краской стыда и не знала, куда девать глаза. Но признавалась себе, что даже это ей нравится в новой подруге. Горгона невероятно быстро заслужила её доверие тем, что была честна и открыта. Даже слишком, на Светкин вкус, но тут уж так: нельзя быть наполовину честным.
— Это всё равно, что быть слегка беременной, — со смехом сказала Горгона.
Поэтому Светка осмелилась показать
К некоторому огорчению сидели они в этот момент на балконе в Сашкиной квартире. Сашка вышел к ним и сказал, что большей дури в жизни не слышал. Что одно дело рисовать какие-то закорючки на бумажках, другое — учиться на настоящего художника. И что она, Горгона — кстати, у тебя что, имени нормального нет? — так вот, она может заниматься любой фигней, но его девушка (он прямо придавил голосом эту «мою девушку») учится на «отлично» на сложной естественнонаучной специальности и вообще слишком умная, чтобы гробить жизнь на размазывание краски по картону.
Горгона смерила его взглядом и сказала, что он просто хочет власти, как все мужики.
Сашка набычился и сказал, что она просто чокнутая и не понимает, как живут нормальные люди.
Светка сказала, чтобы они перестали.
Потом она пошла провожать Горгону на трамвай и ни с того ни с сего рассказала ей про То Самое. Горгона выслушала молча. Потом довольно долго думала, глядя себе под ноги и вытянув нижнюю губу вперёд. Потом, услышав приближающийся трамвай, подняла взгляд и сказала:
— Завтра приходи к нам в училище, и картинки приноси. Натурально, надо тебя Юрьичу показать. А потом ещё всё обсудим.
Светка согласилась, просто потому что думала, что Горгона теперь не захочет общаться с ненормальной.
Она совсем не знала Горгону на тот момент.
Ранним майским утром двухтысячного года девушка на велосипеде подъехала к деревянной лестнице, спускавшейся к пляжу, и слезла с велосипеда. Вытерла запястьем влажный лоб, задевая козырек кепки, потом подхватила под раму свой дряхлый велосипед и медленно пошла по лесенке вниз, стараясь не задевать ступеньки колёсами. Внизу на пустом пляже виднелась одна-единственная человеческая фигурка.
Горгона сидела на расстеленном покрывале. Её велик, новый черный гибрид с амортизатором на передней вилке, валялся прямо в песке рядом. Тут же лежал рюкзак, на нём — альбом для набросков и весёленький пенал с «Хелло, Китти» на крышке.
Она приехала на берег на рассвете, чтобы набрать силы восходящего солнца. Горгона уже довольно давно (как ей казалось) сбросила с себя детскую шелуху увлечения готикой и романтикой смерти. В любом случае это было плохо совместимо с увлечением Толкином и эльфами. Одно время она пыталась затусить с Тёмными, но не зашло. К тому же в её жизни появилась… Да вот она, и правда появилась. Горгона помахала рукой. Девушка с велосипедом как раз спустилась на песок, скинула велосипед с плеча и помахала в ответ.
Горгона сидела и смотрела, как Эльявин тянет велосипед по песку. Ей хотелось встать и помочь, но она осталась сидеть.
Светка пыталась привыкнуть к своему новому имени. Имя было красивое
и вполне в эльфийском духе, но совершенно чужое. Оно как будто не натягивалось на неё, а может, наоборот сваливалось, словно было на три размера больше. Она втихомолку завидовала другим девушкам из горгониной тусовки — той, что звали Майра, и той, что звали Тиара, и той, которая решила, что она Тринити, и стала Тринити. Правда, её быстро обозначили Тринити Нагорной, потому что в другой части этого обширного пестрого сообщества обнаружилась Тринити Заречная, она же Подгорная. Светка-Эльявин ждала, что будет какая-то война за имя, но нет. Аналогично мирно сосуществовали несколько Воландов, парочка Арагорнов и так далее. Почти всегда у каждого из клонов было какое-то альтернативное (старое или параллельное) имя. Все они активно общались в интернете, на местном сайте-форуме, в аське, в каких-то чатах, о которых Светка имела очень смутное представление.Её имя придумал Дракон. Этот длинный мрачный парень был лидером «арт-стаи». Арт-стаей себя гордо называли мальчики и девочки из художественного училища, которые тусовались более или менее вместе и держались чуть на отшибе от других группок. Не то чтобы очень. Не то чтобы это даже было сильно заметно невооруженным глазом.
Дракон ей не нравился, но она была ему обязана. Когда она забрала документы из универа и пошла поступать в художку, ей устроили два скандала: родители пообещали не дать больше ни копейки никогда. Сашка пообещал на порог не пустить и «видеть тебя не хочу». Она позвонила Горгоне, Горгона позвала Дракону. Дракон сказал:
— У меня есть пустая комната.
Светка сказала:
— У меня нет денег.
Дракон кивнул и сказал:
— У нас есть работа.
Она собрала вещи (Сашка молча, со скорбной мордой, наблюдал, но не пытался её остановить) и переехала к Дракону в почти пустую комнатушку два на два метра. Из мебели там был матрас, занимавший две трети площади, книжная полка и пианино, отгораживавшее матрас от входной двери. Всего в квартире было пять комнат, и все чудовищно засранные. Дракон проживал там с матерью и сестрой, двумя котами и аквариумом. Аквариум и верстак Дракона были самыми чистыми местами в этом странном доме.
Несколько недель Светка ревела каждый вечер перед сном от горя и отчаяния, уверенная, что своими руками загубила всю свою жизнь, но потом её зачислили в художественное училище. Вечером они с Горгоной валялись на одеяле на остывающем песке городского пляжа, пили из горла вермут и болтали.
В какой-то момент Светка испугалась, что уснёт, но Горгона уже приготовила рецепт от этой беды. Она подтянула подругу поближе к себе, пристроила её лохматую голову себе на плечо и поцеловала.
В этот момент Светка, слегка обалдевшая от такого поворота событий, невпопад вспомнила, что забыла у Сашки в квартире спизженные часы, и придётся идти их забирать.
Она не очень любила вспоминать ту ночь, но всё равно вспоминала всякий раз, когда они вдвоём оказывались на пляже. Сейчас она волокла велосипед по песку, тяжело дыша, и зачем-то врала сама себе, что её лицо горит исключительно от физической нагрузки.
Глава 7.
— Я тут нашла кое-что.
Солнце палило вовсю. Девушки давно ушли с открытого пляжа в тень под большие пирамидальные тополя. Пляж тем временем постепенно заполнялся горожанами, от утреннего покоя не осталось и следа. Сюда, в рощу, почти никто из взрослых не забредал, но иногда мимо проезжал какой-нибудь подросток на велике или пробегали дети помладше.