Чужой праздник
Шрифт:
— А теперь сможешь, — сказала Настя.
— Что? — она сбила меня с толку.
— Сможешь кота завести, — повторила Настя. — Жить, где захочешь. Работать с кем захочешь. Отношения… и вот это, со всеми…
Я
— Вот чёрт, — сказала я с искренней досадой, — стекло в море — это нехорошо.
— Да хер с ним, — ответила Настя, и я с удивлением поняла, что у неё голос дрожит. Она что, за меня переживает?
— Света, — вцепилась мне в плечо, в руку, тряхнула немного. — Не надо билетов в один конец. Мы перед тобой виноваты, конечно. У каждой была своя обида, и мы тянули так долго. Ленка всё своего Али ненаглядного не могла простить. Ёзге обиделась, что ты Соню в живых оставила. То есть, не ты, но…
— Я, — киваю, хотя в темноте этого почти не видно, — Без меня замки бы её сожрали полностью.
— В общем, мы все как бы считали, что во всём ты виновата. И… вроде как поделом.
Она наконец осторожно меня отпускает. Садится рядом и говорит осторожно:
— Ещё
же не конец жизни, правда? Необязательно вот так…— У вас не конец, — отвечаю я. — А у меня последнее время всё сильнее чувство, что я чужая… на этом празднике жизни.
Настя молчит, ищет слова, интересно, найдёт ли. Наконец решается:
— Ну какая же ты нам чужая. Ты — наша. Своя. Знаешь… в семье…
— Не без урода, — охотно подсказываю я. Настя рассерженно выдыхает:
— Уф, да нет же! Я хотела сказать, в семье всякое бывает, но всё равно — свои. Хоть бесит тебя человек до искр из глаз, но ты его всё равно не бросишь. Мы тебя не бросим. Теперь у нас есть возможность тебе помочь. — она хмыкает и неловко добавляет:
— Раз уж мирового монстра из тебя не вышло.
Мы сидим несколько секунд молча, а потом начинаем хихикать. Фыркаем, выпускаем воздух через сжатые губы, быстро вдыхаем и выдыхаем, и наконец, не выдержав, закатываемся самым настоящим хохотом.
Через несколько минут, вытирая с лица слёзы и шмыгая носом, я впервые осторожно думаю, что, возможно, это праздник больше не будет таким уж чужим.