Чтение онлайн

Параллельно Светка ходила на подготовительные курсы, где краснела и бледнела на первой парте, умирая по молоденькому красавчику-ассистенту, который, конечно же, был недостижим, как луна.

В итоге после школы Светка поступила в университет (и заполучила ассистента ещё раньше, приложив удивительно мало усилий), а Танька пошла работать кладовщицей на большой промтоварный склад — по знакомству устроили. У неё моментально появились деньги и бойфренд (охранник того же склада) и она съехала от родных, не дожидаясь официального совершеннолетия. С этого момента их пути стали всё сильнее расходиться, пока не случилась та самая ссора.

Автобус

неуклюже вывернул на очередную мрачную улицу, на которой слева тянулись нескончаемые, как китайская стена, восьмиэтажные дома, а справа за линией гаражей был длинный пустырь. Светка кое-как выбралась на нужной остановке и пошла быстрым шагом, ища взглядом знакомую арку. Танька по счастью жила неподалеку от места, где два длиннющих здания сходились под углом, оставляя небольшой проход.

Домофона у них не было. Светка, уже снова дрожа от холода, протиснулась в темноватый подъезд, вызвала лифт и невольно судорожно вздохнула. Она так и не придумала, что сказать подруге, с которой не общалась три месяца.

«Просто поздороваюсь для начала, а там посмотрим».

Поздороваться у неё не получилось. Танька открыла дверь и Светка потеряла дар речи. Подруга была острижена почти под ноль, выкрашена в блонд и набрала, кажется, двадцать килограммов. На ней было красное трикотажное платье, а вокруг босых ног вился здоровенный рыжий кот.

Светка проморгалась. Танька подбоченилась и сказала:

— Ну, здорОво.

Светка сглотнула и ответила:

— Это… привет…

До неё дошло, что подруга вовсе не потолстела. Просто она была явно беременна.

— Заходи уж, — сказала Танька, ногой убирая кота в квартиру.

В квартире был бардак. На полу в прихожей валялась полуразметанная стопка газет и рекламных листовок. В дверь комнаты видно было разложенный диван, на котором смешались в кучу спальные принадлежности, одежда и книги. На кухне, куда Светка прошла вслед за подругой (не сняв своих тапок), стол был загромождён посудой и какими-то бумажками, на табуретке высилась стопка сложенных полотенец, а кот запрыгнул на подоконник и устроился среди цветов разной степени разрастания, засыхания и мумификации.

Танька взяла полотенца, переложила их на холодильник и кивнула — садись, мол.

Светка села. Потерла обеими руками лицо и сказала:

— Понимаешь, я, конечно, перед тобой виновата, наверное. То есть, я не знала…

— Угу, — Танька села на другую табуретку и к изумлению подруги взялась за пачку сигарет. — Я как раз тебе хотела рассказать, когда мы полаялись. Да забей. Я не в себе была вообще.

— Как же ты решилась… — Светке не хватило пороху закончить фразу. В её картине мира забеременеть в семнадцать лет означало крах всех надежд и конец света.

Танька закурила и спокойно сказала:

— А я всегда детей хотела, я тебе сто раз говорила.

— Нет, ну потом когда-нибудь, — слабо запротестовала Светка.

— А чего «потом»? — Танька толкнула пачку по столу к подруге. Светка, как зачарованная, взяла пачку. Она слушала подругу, а её руки как будто сами по себе вынимали сигарету, совали в рот, брали зажигалку и крутили колесико.

— Мужик есть. Нормальный пацан, ну ты видела его, работает, не бухает почти. Квартира тоже. Это вообще его мамаши квартира, но она теперь в деревне живет и возвращаться не планирует. А мне сейчас самое то в декрет идти, я как раз буду готовиться

поступать, пока дома сижу.

— А куда? — Светка всё смотрела на свою едва тлеющую сигарету. После первой затяжки курить расхотелось, но и тыкать в пепельницу почти целую казалось расточительством.

— В высшую школу милиции. У них есть юридическое направление, я всё узнала.

Светка переварила информацию, но спросила невпопад:

— А ничего, что ты куришь? Не вредно для ребенка?

— Фигня, — сказала Танька, — Я прочитала, что плацента защищает. А чего ты приехала-то?

Светка снова посмотрела на сигарету. Подняла руку, затянулась, выпустила дым. Почувствовала знакомое легкое головокружение.

— Такое дело. — Она затянулась ещё раз. — Я, Тань, кажется, с ума сошла.

Как найти слова, чтобы рассказать о произошедшем? Она говорила, замолкала, повторялась и противоречила сама себе. Танька забыла про свою сигарету. С каждой минутой её взгляд менялся — насмешливый, раздраженный, настороженный, озадаченный. Испуганный.

— Свет, а вы чем закидывались? — спросила она наконец.

— В смысле? — Светка посмотрела подруге в глаза и увидела нехорошее. Взгляд этот был понимающим и недобрым.

— Кроме вина, — Танька наконец вспомнила про сигареты, потянулась за пачкой, — Курили что-то? — она подняла пачку, помахала для наглядности.

— Да нет же, блин!

Как найти слова? Подруга обдумала услышанное и сделала по-своему логичный вывод: что Светка с парнем что-то приняли и её нехорошо заглючило.

— Да не курили мы ничего такого. И не нюхали. И вообще. Я же тебе объясняю! Никаких там наркотиков. Да блин! — Светка почувствовала, как сжимается горло. Слёзы были близко, дай себе волю, и прольются потоки. Она сердито сжала кулак, треснула по столу и зло сказала:

— Не хочешь — не верь! Ты же меня сто лет знаешь. Я сама всегда была против… всякой гадости.

Танька неожиданно вздохнула, уронила пачку сигарет на стол и сказала примирительно:

— Ну ладно, допустим, чего делать-то будешь?

Светка тоже вздохнула. Если бы знать, что тут надо делать.

— Позвони своему, — Танька махнула рукой в сторону коридора, где стоял на полке телефон. — Наври, что у меня случилось… что-нибудь. Скажи, что приедешь через пару часов. Шмотки я тебе дам. И на такси.

Светка хотела сказать «спасибо», но вместо этого зажмурилась и стала пережидать мучительный спазм в горле.

Глава 6.

2000

Ранним майским утром по набережной большой реки, делящей город пополам, со стуком и шорохом ехал старый прогулочный велосипед. Тощенькая девушка с усилием давила на педали, чуть пригибаясь к рулю. На ней были очень вытертые черные спортивные леггинсы, растянутая майка с абстрактным принтом из клякс и линий и кепка с рекламой местной телекомпании. Кеды на босу ногу и самодельный джинсовый рюкзак вполне вписывались в общую картину. Не вписывались только часы на руке девушки — если бы гипотетический наблюдатель успел заметить их за те мгновения, когда велосипедистка пролетала мимо. Часы были здоровенные, мужские, и по виду дорогие. Определенно слишком дорогие для того, кто едет на рассыпающемся реликте ушедшей советской эпохи и одевается в стиле «первое, что вывалилось из шкафа».