Чтение онлайн

У двух сморщенных дуэний лица приближались к тибетскому типу. На их опавших грудях болтались черепашьи панцири, наполненные желтым порошком лечебных трав.

Мой взгляд остановился на сидевшей поодаль Диане, которая ужо давно пыталась привлечь внимание. Черная кожа, правильные черты лица, сверкавшие вожделением глаза резко выделяли ее в среде бушменов. Это, конечно же, была бакалахари, убежавшая в буш; ее горячая кровь предпочла любовь и жизнь в лесу домашней работе в хижине. Ее глаза искали во мне мужчину. Она испытывала меня, пыталась зажечь желание. И, будем откровенны, этой дикой Кармен удалось у меня высечь маленькую искру!

Отдавалась

ли она бушмену? В этом не было ничего невозможного. Бакалахари (первые банту, прибывшие в Калахари) были приняты желтокожими почти так же хорошо, как готтентоты. Я видел их повсюду в Калахари. Они живут небольшими группами, частично смешавшись с бушменами, а то и командуя ими. Хотя у бакалахари есть тенденция рассматривать бушменов скорее как крепостных, чем как равных себе, они берут в жены бушменских девушек, а иногда выходят замуж за бушменов, что считается большой честью для тех.

Я отмечал легкость разводов в этих сообществах. Обычно там мужчины имеют двух жен, к которым привязываются, если они храбры и хорошие производительницы, — нежность отходит на второй план! Но если одна из жен пресытилась и хочет уйти, она свободна… Особенно банту, жена высшего ранга.

Не упражняла ли моя «Мессалина» свою соблазнительность на готтентотах и не играла ли она роль в заключении охотничьего союза? Для нее чувственность должна была быть полезным оружием и великой целью. Это было то, чем она отличалась от своих бушменских подруг — покорных самок, которые ожидают от своих супругов только неистовых и коротких встреч. Рожать побольше детей, кормить, носить, воспитывать. Для них сладострастие было неведомой роскошью.

Но моя интермедия с соблазнительницей длилась меньше, чем я ее описываю и комментирую. Изыди, сатана!

…Жизнь в лагере между тем шла своим чередом. Настало время восстанавливать костры. Ночью их гасят. Разбрасывают даже горячие угли, которые обычно переносят от одной стоянки к другой между двумя вогнутыми камнями. На рассвете костры опять восстанавливают. Удивленный нашим вниманием, добряк бушмен продемонстрировал нам, как получают огонь.

Он сел, закрепил между ступнями обломок мягкого дерева, в котором с помощью острия стрелы он высверлил лупку, куда насыпал мелкого сухого сена. Потом он поместил внутрь твердый прут, которому придавал ладонями неравномерное вращение справа налево и слева направо. Когда гнездо достаточно нагрелось, он осторожными дуновениями разжег огонь.

Наше восхищение его ловкостью соответствовало уважению, которым он был окружен соплеменниками. Оказывается, этот человек был мумка — колдун. Он ухаживал за больными, умел составлять яды (об этом говорил он сдержанно), «вызывать духов умерших, привлекать на охоте расположение бога Ина».

Так как ночь приближалась к концу, а охота должна была возобновиться с рассветом, мумка подумал о молитве. На серебристом небе еще сверкала полная ясная луна. Отойдя в сторону, он устремил свой взгляд к луне, изогнулся и стал шептать что-то похожее на заклинания.

Не раз писали, что бушмены обожествляют луну; я уверен, что это ложно. Они почитают только Верховный Дух, Отца Мира. А луна, по их представлениям, не что иное, как глаз небесного свода, нечто вроде перегрузочного пункта возносящихся молитв.

Функции колдуна переходят по наследству, тогда как вождь рода избирается. Вождем у них был коренастый детина с энергичным выражением лица, он был сильнее и ловче своих партнеров, хотя рост его не превышал среднего: на глаз 1,58 метра.

Вождь,

как нам показалось, нервничал. После неоднократных недомолвок он заявил, что «верблюжьи патрули поста Цане его беспокоили, что начальник поста Калабенг придирается к ма’сарва, что он приказал арестовать знаменитого соседского охотника Матобе и держит его пленником…».

…Хотя стоянка здесь была кратковременной, на лагере уже лежала печать обжитости: куски мяса висели на ветках деревьев, под которыми собаки подлизывали кровавые подтеки. К стволам деревьев были приставлены копья, луки, рогатины, трости стариков. палки-копалки, а подле были сложены противовесы (гальки с отверстием). Там же виднелись стрелы, кончики которых были выпачканы черной отравленной массой. Страусиные яйца, разложенные на песке, служили бидонами для воды. А так как запас влаги редко возобновлялся в сухой зимний сезон (европейское лото), то бушмены заготавливали на зиму дыни саммы ради их сока. Я увидел также снопы твердых тростинок, которые служат для высасывания воды из подземных ручьев.

Застревать здесь надолго мы не могли. Потревожив сон бушменов, мы их вынудили бодрствовать до рассвета: теперь и они готовились в путь. Женщины вновь укладывали и связывали свои кожаные мешки, мужчины взяли оружие. Вместо прощального подарка мы дали им самое ценное: воду. Мы перелили содержимое своих бидонов в страусиные яйца. Излишек буквально опьянил рты, стремящиеся хоть однажды погасить свою жажду. Особенно наслаждались водой дети — как нектаром. Потом, чтобы не отставать от взрослых, они тоже взяли в руки свое «оружие» — маленькие метательные палицы, предназначенные для зайцев, крыс, дикобразов.

БАКАЛАХАРИ

Две крупные группы байту пришли когда-то с севера в Южную Африку. Первая, которую составляли нгони, тонга и зулусы, придерживалась побережья Индийского океана. Вторая (сото и тсвана) прибыла позднее и прошла западнее.

Сото поселились в современном Лесото. Тсвана, или чуапа (по Броуну, этимология этого слова означает «те, кто всегда отделяются»), и и самом деле отделились от прочих банту.

Одно из племен сото давно пришло в Калахари, установило сношения с бушменами и, присвоив себе имя этой страны, стало называться бакалахари.

Между тем другие племена сото задержались в Трансваале или еще севернее, пока не соединились со своим головным эшелоном; не выходя на восточные и южные границы Красной степи, они добрались наконец до района северных болот. Эти племена сохранили свои тотемные имена: баквена (люди крокодила), батавана (люди львенка), батлахаро (люди змеи), баролонг, бангвакеце, бамангвато и т. д. Тсвана и сото поселились вне пределов буша. Англичане из-за них назвали Калахари Бечуанилендом («страна бечуанов»), Сначала это был британский протекторат, а недавно там провозглашено государство Ботсвана.

Для диких животных и Африке устроили заповедники, по почему же не оставили бушменам кусочек их Калахари? По меньшей мере хотя бы те районы кустарниковых джунглей, где никогда не ступал ни один бечуана и которые были исконными владениями бушменов?

Вождь Монсиуа и его подданные

О’Рейлли, потеряв веру в свой грузовик, намеревались отправить его на пенсию. Африканер возвращался в Южно-Африканскую Республику. Я же решил поселиться в Цапе, у бравого чернокожего сержанта.