Брошенный мир
Шрифт:
Волай провел ладонью по лицу Багура и закрыл ему глаза. Затем он встал и обвел взглядом всех, стоявших вокруг него.
– Багур, вожак клана Куцего Хвоста, покинул нас, - с горечью произнес он.
– Давайте же проводим его в последний путь так, как велит наш обычай!
Валк и трое его братьев подняли плащ с телом Багура и понесли его туда, где звездный купол и сияющая луна встретят его дух, под небо Одинокой долины. Все остальное племя последовало за ними. Траурная процессия двигалась медленно, давая возможность собрату напоследок проститься с Домом Великого Волка. Пока они обходили все залы, часть дагов готовила погребальный костер. Когда-то, будучи еще волками, они панически боялись огня, но теперь привыкли к нему, и даже доверяли ему тех, с кем прощались навсегда.
Обход Дома Великого Волка был закончен, и плащ с телом усопшего вынесли под открытое небо. Полная луна своим призрачным светом освещала им дорогу. Было тихо и безветренно, словно сама природа скорбела по вожаку клана, покидающему этот мир. Впереди возвышалась груда хвороста, к которой мрачная процессия и направилась. Тело Багура заняло свое место на кострище, и в руке Валка Белого Лба ярко вспыхнул факел. Он постоял пару минут, в последний раз поглядел на брата, а затем запалил костер.
В ту же минуту вокруг фигуры вожака дагов замерцала некая призрачная рябь, ее очертания стали более размытыми, а когда рябь рассеялась, на месте Валка оказался матерый белый волк. Он поднял морду вверх, к сияющему на черном небе ночному светилу, а затем издал протяжный, полный непередаваемой тоски вой.
Примеру вожака последовали остальные, и вот уже на месте толпы людей образовалась огромная волчья стая, сверкающая в ночи желто-зелеными глазами. Стая затянула свою прощальную песню. Это была та самая песня, которая сводит с ума и вселяет ужас в сердца одиноких путников, оказавшихся в ночное время вдали от дома. Для них она, как правило, становится предвестницей скорой беды, от одного звука ее по спине пробегает ледяной холод, и хочется бежать без оглядки куда угодно, лишь бы только не слышать этой дьявольской музыки. Люди и волки - они ведь очень разные, и то, что заставляет одних умирать от страха, другим кажется прекрасным и восхитительным.
* * *
Магистр Зван, укрывшись за скальным выступом, наблюдал за нереальной, чудовищной картиной, разворачивающейся у него на глазах, и волосы на голове у этого уже не молодого человека, многое повидавшего на своем веку, вставали дыбом от накатившей волны ужаса. Ему и прежде приходилось встречаться с оборотнями, и каждая из подобных встреч оказывалась для него серьезным испытанием, но чтобы сразу несколько сотен!
Один за другим люди превращались в свирепых хищников, и одно это уже не могло оставить равнодушным ни одного, пусть даже самого отважного и неустрашимого человека. А еще этот вой, от которого кровь просто стыла в жилах! Волки кругами расселись вокруг ярко полыхающего костра, что уже само по себе казалось невероятным, и, задрав кверху морды, голосили на все лады.
А посреди всего этого безумия стоял человек. На его плечи был накинут серый плащ, который развевался при слабых порывах ветра, голова опущена, руки сложены на груди. Несмотря на то, что человек этот был единственным, не принявшим волчье обличие, он не казался чужаком в стае. Напротив, он был центральной фигурой в происходящем на глазах магистра событии, его стержнем, или краеугольным камнем, это уж, кому какое сравнение больше нравится. Больше того, магистр готов был поклясться, что когда-то давно уже видел этого человека, и даже припоминал, при каких обстоятельствах произошла эта встреча.
Несмотря на весь свой ужас, в картине этой было и что-то завораживающее, притягивающее к себе. От нее трудно было оторвать взгляд, и Звану пришлось сделать над собой усилие, чтобы вырваться из состояния тягостного созерцания похорон оборотня. Он уже узнал все, что хотел, он обнаружил логово этих гнусных тварей, и даже, похоже, распознал их хозяина. Так что пора было уносить ноги, пока его не обнаружили. Магистру будет о чем рассказать Лестеру!
Зван отполз от своего укрытия и беззвучной тенью заскользил вдоль горного хребта к водопаду. Он знал, что сегодня этот единственный доступный вход в Одинокую долину не охраняется, поскольку вся стая оборотней собралась вокруг погребального костра. Спустившись по почти отвесной стене вдоль грохочущих струй воды, магистр оказался в каньоне и, то и дело оборачиваясь назад, поспешил к своим воинам.
Погони за ним, к счастью, не оказалось, а вскоре тревожное ржание коня выдало и присутствие его людей.
– Как неосторожно! – покачав головой, раздраженно подумал магистр.
– Все-таки моим рыцарям еще не достает умения оставаться незамеченными! Над этим стоит поработать! И еще хорошо, что я никого из них не взял с собой! Не хочется даже представлять, каково пришлось бы нам, окажись мы обнаружены оборотнями в момент похорон! Да и смотреть на то, что довелось увидеть мне, им тоже совсем не обязательно.
Звану удалось подкрасться почти вплотную к дозору, прежде чем его наконец-то окликнули. Это обстоятельство еще больше расстроило его.
– Хороши разведчики, нечего сказать!
– сердито буркнул он, подходя к воинам.
– Будь я оборотнем, уже давно обгладывал бы ваши косточки!
– Простите, герцог, - склонившись в поклоне, ответил тот, кто был оставлен за старшего, - но Вы так бесшумно передвигаетесь, что ни один оборотень в этом с Вами не сравнится!
– Брось, Квидл, - поморщился магистр.
– Сейчас не время для подхалимажа. И так, хочу сказать вам, что наша миссия пока завершена. Логово оборотней я обнаружил, но их там слишком много для того, чтобы пытаться с ними бороться нашими силами. Так что мы срочно отбываем в Троер, и вернемся сюда, только получив солидное подкрепление. У ордена лестерианцев появился серьезный противник, а это означает, что мы начинаем полноценную войну.
Он вскочил в седло, и воины последовали его примеру. На их лицах читалось радостное возбуждение. Еще бы! Из этой забытой всеми богами, кишащей нечистью дыры, они возвращались в славный город Троер, где их ожидали семьи, где вдоволь было хорошей выпивки и еды.
Пока лестерианцы обменивались оживленными репликами, магистр Зван мысленно приводил в порядок то, о чем он должен будет рассказать своему господину. Именно Лестера он считал сейчас таковым, хотя в детстве, помнится, не слишком-то его жаловал, а был буквально очарован добродушным обаянием Барбагана. Зван отлично помнил тот день, когда трое незнакомцев появились в доме его дяди Зумма. Да такое просто и невозможно забыть! Тогда в их серую, унылую жизнь, все прелести которой составляла только тяжелая, изнурительная работа, впервые вошел настоящий праздник, а обилие явленных новыми богами чудес превысило всякие мыслимые пределы.
Барбаган держался раскованнее и увереннее своих братьев, и его, что вполне естественно, жители поселения посчитали верховным божеством. Во-первых, он выглядел, как заправский воин и охотник, что уже само по себе располагало к нему. Он держался просто, по свойски, так что поселяне не чувствовали неловкости в его присутствии. Да и случай с охотой на волчицу только еще выше поднял авторитет Барбагана. Тот выстрел, сразивший хищницу, дядя Зумм с восторгом вспоминал до сих пор и неоднократно в красках рассказывал о нем односельчанам. Совсем другое дело Лестер. Для большинства людей Зумма он так и остался чужаком, хотя своей грандиозностью его дары едва ли не превышали те, которые преподносил им Барбаган.
Зван в этом отношении не был исключением, и когда дядя отправил его с новыми богами на поиски заброшенного Торера, старался держаться именно Барбагана. Только с возрастом он начал понимать, что Лестер во многом мудрее и дальновиднее своего старшего брата, что тот все чаще начинает прислушиваться к его советам и, что самое главное, следовать им.
Начало переосмысливанию роли каждого из братьев послужил разговор, свидетелем которого он сам оказался. Как-то Лестер упрекнул старшего брата в том, что тот начал слишком злоупотреблять своими дарами.