Бомбар-1
Шрифт:
Из хуторской широкой улицы им навстречу шел мальчишка такого возраста, как и Сашка с Колькой. Штаны подвернуты до колен, рубаха не заправлена. Он нес узелок на палке, который за спиной при каждом шаге мотался из стороны в сторону.
– А вот и Гриша наш, - увидев мальчишку, сказала баба Дуня и закричала: Гриша! Гриша!..
Мальчишка направился к ним. Подойдя, исподлобья задиристо оглядел Кольку и Сашку. Выгоревшие волосы топорщились во все стороны, щека расцарапана, пять бороздок тянулись от глаза к подбородку.
– Чего?
– сказал он бабе Дуне шепеляво и с присвистом, потому как передних зубов у него не было.
– Куда ж это ты, работничек наш, спозаранку направился?
–
– За раками!.. Куда ж еще! Наловлю-холодного борща соберете. Вам не добудешь пропитания, так вы ж с голоду попухнете.
– А ты, никак, опять дрался? Шо это у тебя щека разодрана?
– Дрался. Это меня атаманский внук ошкарябал.
– Опять обзывали?.. Кацапом?
– Опять...
– А ты не обращай вниманья, Гришенька, пусть! Подразнятся, подразнятся да и перестанут. Сам-то ты знаешь, шо мы из старого казацкого роду. Они еще в холопах ходили, а мы уже в казаках были. Наш вон диду Чуприна даже по Египту-стране гулял, был ли в ихнем роду такой лыцарь? То-то и оно, не обращай вниманья.
Гришка быстро, искоса взглянул на бабу Дуню, промолчал.
– От помощничек, от ты мой работничек, - переполняясь. к нему нежностью и жалостью, запричитала баба Дуня и потянулась рукой уже настойчиво к его вихрам.
Гришка боднул ее руку головой и с открытой враждебностью посмотрел на Кольку с Сашкой, словно перед ним стояли именно те мальчишки, с кем он дрался.
– Кто это?
– требовательно и жестко спросил он бабку.
– Опять каких-то уркаганов приблудных в хату ведешь? Кормить-поить будешь?
– Та не уркаганы они, Гришенька, - униженно, будто перед взрослым работником семьи, принялась оправдываться баба Дуня.- Хорошие они, грамотные. Ух, какие они, Гришенька, грамотные- ужасть! Они бездомные, внучек, из Ростова идут. Ты бы их взял с собой, а?.. Я б пока хлеб в печь посадила, узвару наварила, а вы б раков насбирали к борщу, а? Шо ты вот все один та один, дерешься со всеми, Прямо Григорий наш Победоносец, да и только. А так бы ты с ребятами побыл... А Григорий? Ты прямо вылитый диду Чуприна, наш лыцарь, тот тоже никому спуску не давал.
Взгляд Гришки оттаял. Ему, видно, лестно было слышать, что он похож на какого-то далекого своего предка рыцаря Чуприну.
– Возьми их с собой, Гриша. Они хорошие, а, Гриш?
Сашка и Колька мальчишку уже хорошо разглядели: обычный деревенский парнишка с выгоревшими добела волосами, загорелый, как негритенок.
Впрочем, мальчишкой Гришка казался лишь поначалу. А заглянешь в его спокойные глаза, увидишь твердо сжатые губы и тотчас поймешь, что перед тобой не сорванец, не куга зеленая, у которой только забавы на уме, а человек уже почти взрослый.
С особой внимательностью, с каким-то страхом, нежностью и затаенной улыбкой всматривался ему в лицо Колька. Ведь это его дед Гриша!..
– У тебя, Гриша, есть шо нибудь из еды, шоб покормить их, а?
– спросила баба Дуня.
– Та найдется, - лениво ответил Гришка и мотнул узелком на палке.
– Хлеба взял, луку надергал... На речку ж идем, там пропитания всегда найдешь.
– Вот и гарно, вот и гарно, - подхватила обрадованно баба Дуня, увидев, что внук на нее не сердится.
– Заморите червячка, а вечером я холодный борщ соберу, вот и будет нам еда на праздник.
Колька и Сашка переминались с ноги на ногу.
– Ну я пошла, внучек, - сказала баба Дуня.
– Пошла я до хаты, не обижай их только, ладно?- И, дождавшись, когда внук кивнул, она скорым шагом пошла от них к хутору.
Отойдя немного, обернулась и закричала Кольке с Сашкой:
–
А вечером приходьте, слышите? Не огинайтесь по-пид хатами.ЛЫСЫЙ КУРГАН
– Ого-го-го-го-о!-закричал что есть силы Гришка, когда они остановились передохнуть на вершине кургана.
Крик его скатился вниз по круче, отозвался в берегах речки... И пошло, и пошло скакать эхо в глубь плавней, многократно повторяясь и дробясь, пока не погасло где-то у самого горизонта. Казалось, что Гришкин голос закатился и за горизонт, скачет там, за окоемом.
Попробовали и Колька с Сашкой:
– Ого-го-о!
– Ого-го-го-о!
Послушали... Здорово! И их голоса закатились за горизонт, звучат теперь над Азовским морем.
– Видал?!
– поддергивая свободной рукой штаны и одновременно умудряясь плечом утереть под носом, сказал Гришка. Он держался так, словно все, что простиралось под кручей, - накрытая прозрачной пленкой тумана речка, камыши, стоящие высокой стеной на том берегу и продолжающиеся до горизонта, блестящие окна лиманов среди зеленых зарослей,- словно все это принадлежало ему, и он приглашал своих новых приятелей вступить в его царство.
Приглушив голос, будто его мог кто-нибудь услышать, добавил:
– Батько мой там в чибиях ховаться будет, когда белые придут. Чибии - это шалаши такие, верхушки свяжешь, внутри сена настелишь - живи хоть все лето. Я и вас, если в красные пойдете, с собой возьму.
Разговор не получался. Мешало что-то. Колька вообще ничего не мог сообразить, смотрел и смотрел на Гришку, угадывая в нем деда и от этого все больше робея.
– А что это курган такой?
– нашелся наконец что спросить Сашка.
– Плоский такой.
– Хе-хе!
– вырвалось обрадованно у Гришки. Он оглядел с интересом, словно впервые увидел, окаменевшую глинистую лысину кургана.
– Про это у нас в хуторе байку рассказывают. Тут когда-то такое было! Такое было!
– воскликнул Гришка и замолчал.
– Что... было?
– задохнулся Сашка.
– Да тут смертоубийство было!.. Ехали два брата по степу ночью, сено в арбе везли. А до-ождь, ну та-кой ливень прошел, ну стра-ашный!.. Ага. Увидели братья со стога: блестит что-то на кургане. Слезли они с арбы. С вилами! Глядишь, это волчьи глаза блестят! Взобрались на курган, видят; золото из земли торчит, дождь клад вымыл. Руки у них и затрусились. Делить давай! Ну и задрались, за вилы схватились. А в это время луна всходила. В полнеба, ей-бог! Вот и отпечатались братья на ней. Их тени отпечатались, как они друг дружку вилами под ребра поддевают. Вы вот для антиресу посмотрите как-нибудь на луну, так прям все и увидите.
Сашка засмеялся, но промолчал.
– А золото как же?
– спросил Колька. Он любил, чтоб все было расставлено по своим местам и объяснено.
– Золото?
– удивился Гришка.
– Так его ж степной орел унес. Здоровенный такой, он у нас в степу где-то живет. Мой батько, когда хлопчиком был, его видел. Диду нашего Чуприну кулаки убивали, так орел еще гонял их по степу, да!.. Он за бедных завсегда заступается. У нас в хуторе як шо, так кажуть: "Погодьте, погодьте, куркули-богатеи, и на вас орел найдется, животы пораспускает вам". Ага. А золото у братьев в узлы уже было завязано, орел узлы в когтях унес. Вот так!
– и Гришка показал, как именно, словно Колька и Сашка не могли сами представить, как орел бы мог унести узлы с золотом.-Один узел в правой, другой-в левой. Это казацкий клад, орел братьев испытывал, шо они за люди? А вот не подрались бы они, то счастье всем людям было бы. Орел этот еще не раз будет наших хуторян испытывать, до тех пор, пока они в ладу с друг другом не будут жить. От, яка байка!