Болото
Шрифт:
Значит, девушка никому не нужна... В чём-то они оказались похожи. Даже внешне проглядывалось сходство, и возраст - близкий. Разве что Катрин была чуть старше, уже совершеннолетней, как позже узнала Виттори.
Всё перевернулось с ног на голову мгновенно. Сердце Катрин перестало биться. Её приводили в чувство, но это оказалось бесполезно.
А Виттори поначалу не поняла, что делает. Она действовала машинально. Просто подошла - она тогда только начинала вставать - и поменяла амбулаторную карту погибшей Катрин на свою.
Так Виттори Бусин стала Катрин Санрайз. По окончании лечения она получила на руки паспорт и сбежала прочь от прошлой жизни, Вольфа, матери и борделя. Она уехала -
И, самое главное, Виттори убежала от другого, более страшного, греха.
Волею судьбы она оказалась в небольшом городке на тихоокеанском побережье США, имя которому - Вэллпорт. Получила разрешение на работу, устроилась кассиром в один из супермаркетов, сняла в аренду дом. Денег на оплату жилья уходило много, но Виттори с детства привыкла довольствоваться малым.
Она жалела лишь о том, что не смогла забрать с собой любимые музыкальные инструменты - фортепиано и скрипку. Нет, фортепиано, конечно, проблематично было бы перевезти через Атлантику. А вот скрипку - вполне можно. Но она не хотела рисковать и попадаться на глаза матери, и потому скрипка осталась в Швейцарии. В свой дом Виттори после больницы не приходила. Пусть и мать считает, что она умерла.
Виттори страстно хотелось играть. Ноты под её пальцами обретали смысл. Даже по кнопкам кассового аппарата она стучала с каким-то особым умением. Её пальцы словно летали. Она стала откладывать деньги, и вскоре в её доме появилось плохенькое фортепиано, а затем и скрипка. Первое время девушка не могла наиграться. Она настолько истосковалась по музыке, что процесс игры захватил её полностью. Она забывала спать и есть. С непривычки разболелись кисти и пальцы. Но эта боль была ничем по сравнению с возможностью играть и жить музыкой.
После игры запоем пересаженное сердце начало стучать не в такт с организмом. Виттори пришлось обратиться к кардиологу. Ей вновь назначили дорогостоящие препараты, половину из которых Виттори так и не пропила: не было денег. Ещё - покой, никаких волнений и нормальный режим. Пришлось отказаться от игры по ночам, начать питаться правильно.
Что же касается волнений, теперь у Виттори они были только внутренними, порождёнными воспоминаниями о прошлом. Здесь, в Вэллпорте, она была одинока и никому не нужна. И это радовало её. Ведь она убежала прочь от греха, укрылась от позора. Её тяжёлое внутреннее состояние - вот расплата за содеянное.
Ведь её мать, проститутка Даутцен, родила её прямо в борделе, совершив прежде четыре аборта. Она ненавидела Виттори с самого рождения. Для неё ребенок был лишь средством, чтобы пробиться на верхушку и взять бордель под своё руководство. А ещё - чтобы из немки превратиться во француженку.
Когда её муж и хозяин борделя, месье Бусин, погиб, мать стала открыто говорить дочери о своей ненависти. Твердила о том, что лучше бы сделала пятый аборт, чем тащила на себе эту инвалидку. Она била и унижала её, превратив жизнь дочери в кошмар. Убедила в том, что Виттори виновна в своём рождении. Она и есть - грех, она - никчёмная, низкая, нелюбимая. Позорница, зло и убогая тварь. Все эти годы Виттори бежала от стыда за своё появление на свет. От греха, имя которого - она сама.
Любой нормальный человек, услышав историю Виттори со стороны, непременно ужаснулся бы тому бреду, который вдолбила в голову девушки мать. Но Виттори считала свою прошлую жизнь чем-то постыдным. Хотя ни в чём и не была виновата. На свете не было людей, которым ей хотелось бы открыться. Так она и жила - в одиночестве, которое груз прошлого только усугублял.
Потому Виттори
и производила впечатление отстранённо-равнодушной натуры. Она действительно жила в своём закрытом мирке. Но от одиночества она не страдала. Отчуждённость стала защитой от ненависти близких, загородью от ещё больших переживаний и унижений. Потому Виттори не особо интересовали политические распри, происходящие на корабле. Её душа искала спокойствия.Хотя, возможно, Виттори и стоило обратить внимание на происходящее вокруг. Ведь это касалось не только её, но и малютку Эрин, к которой она так привязалась.
Обстановка накалилась до предела. Люди были вымотаны и озлоблены. Подогреваемые Гордоном, она вступили в заговор и решились на переворот.
Неугодный Брадису капитан Алекс был захвачен врасплох на следующий день, сразу после утренней гимнастики. Капитан по привычке выполнял упражнения на палубе, дыша морозным воздухом. К нему незаметно подкрались сзади и набросили на шею удавку. Алекс покраснел и стал задыхаться. Рефлекторно он ухватил верёвку руками, пытаясь высвободиться. Но Штангер и Сорокан заломили ему руки, связали и всунули в рот кляп. Всё произошло очень быстро. Алекса, который теперь не мог сопротивляться, оттащили в трюм и заперли в одной из кают, привязав для надёжности к ножке стола.
Пробудившиеся ото сна пассажиры ничего не знали о захвате капитана. Первыми новые порядки ощутили на себе женщины, пришедшие на камбуз готовить завтрак. Паи были сильно урезаны. Воду для питья запретили выдавать всем без исключения, в том числе и детям.
– Запасов осталось на несколько дней, - пояснил немного смущённый Курт.
– Но за эти несколько дней может случиться что угодно! Возможно, нас найдут!
Курт со вздохом отвечал:
– Запретили. Не положено...
– Почему Алекс принял такое решение, не посоветовавшись с остальными?!
– недоумевала Лиза. С тех пор, как погибла Айша, она выполняла её обязанности.
Вот тут-то женщины и услышали о том, что Алекс больше не является капитаном корабля, и потому не принимает решений. Новость привела их в ужас. Они понимали, что Гордон будет беспощаден.
– Дайте хоть детям по пол-стаканчика, - с мольбой обратилась Лиза к Курту.
– Нельзя, говорю же вам! Брадис запретил.
– Их всего двое - Майкл и Эрин. Одного стакана на двоих им хватит, - просила Лиза.
Неожиданно возник Штангер. Поведение женщин рассердило его.
– Вы ещё не поняли?!
– гаркнул он.
– Теперь на яхте новый порядок, нарушение которого будет строго караться! Алекс больше не властен. Теперь у вас новый капитан!
– Кто так решил?!
– тоже закричала Лиза.
– Так решило большинство!
– заносчиво ответил Штангер.
Когда скудный, безводный завтрак оказался на столах, в столовой начали появляться первые пассажиры. Они рассаживались по привычным местам, перешёптываясь о произошедшем накануне утром. Новость о том, что Алекс пленён, перемежалась со слухами, что он убит или смертельно ранен. Но это было не так: Гордон вопреки ожиданиям не стал убивать Алекса. У него были планы на капитана.
К еде не приступали, хотя есть хотелось всем. Даже Майкл опасался притрагиваться к пище: настроение взрослых передалось и ему. Только малютка Эрин уплетала за обе щёки, а Виттори втихушку скушала недоеденные девочкой рыбные консервы. На это никто не обратил внимания.
Наконец, появился Гордон. Его лицо сияло. Всем своим видом новоявленный владыка яхты торжествовал.
Он проследовал вглубь столовой и сел во главе стола. Это место, где раньше сидел Алекс, никто не решился занять, ведь сразу было понятно, что теперь там разместится Гордон.