Болото
Шрифт:
Грета поняла, что её слова вызывают у Гордона лишь усмешку. Переубеждать его значила переливать из пустого в порожнее. Грета дотронулась до онемевшей Лизы и позвала её:
– Пойдём отсюда! Не стоит продолжать этот разговор. И уж тем более принимать слова нашего забияки близко к сердцу. Вопрос о подогреваемых Гордоном распрях я вынесу на общем собрании. Тогда мы узнаем, как настроено большинство, - последние две фразы Грета произнесла с нажимом.
Ночью Лизе не спалось. Она оставила давящую духоту каюты и отправилась на палубу.
Было темно. На небе - ни луны, ни звёзд, лишь мрачная и бездушная мгла. На воде нет привычных бликов и отсветов, равно как и размеренного
На душе у Лизы тоже было темно. Размышления медленно несли её в полную тоски пучину. Требовалось зажечь свет, чтобы не провалиться во мрак окончательно.
Она приходила к мысли, что Гордон во многом может оказаться прав. Её не столько пугало ущемление самолюбия, сколько пугал тот мир, в котором предстоит жить её сыну, Майклу. Что ждёт его, инвалида детства в том случае, если победа всё же окажется за Брадисом?.. Она и до рождения сына, в студенческие годы, поддерживала организации, которые помогают инвалидам. Призывала делать мир удобным для них, старалась изменить отношения тех, кто был настроен радикально. Теперь все старания насмарку. Теперь будущее Майкла под вопросом. Если его вообще оставят в живых.
Если оставят - будут унижать и попрекать каждым куском хлеба. Лизе не хотелось такой участи для Майкла. Темнота воды стала ощутимее...
И тогда Лиза подумала о любви. Что есть это чувство? Мыслители веками пытаются дать ответ. За что, почему мы любим? Ребёнка - за то, что родной?.. Не всегда. Родителей - потому, что воспитали и дали жизнь? Но ситуации бывают разные. Мужчину - потому, что он силён или красив?.. Но ведь и убогого можно полюбить всем сердцем!
Лиза нашла для себя ответ. Любят не за что-то или почему-то, любят, не имея на то причины. Потому что если находится причина, то это уже не любовь.
Так вот, общество, создание которого пропагандировал Брадис, не считало любовь основой. Более того, это чувство было для Гордона лишним. Любовь в его понимании тормозила развитие. Лиза, напротив, считала, что любовь - именно в глубоком, всеобъемлющем смысле, подталкивала к созиданию лучше любой агрессии.
Те идеи, в которых Гордон убеждал окружающих, да и себя в том числе, были вызваны тем, что он не чувствовал себя нужным в мире старом. Он не понимал, для чего рождён и существует. Очевидно, он не был доволен собой, ему не хватало любви, и он искал ей замену в чувствах противоположных.
И правда, для чего мы живём? Мы приходим в этот мир с убеждением, что рождены для счастья. В счастье и есть смысл нашей жизни, не так ли? Попробуйте доказать обратное ребёнку, и его сознание не примет, отторгнет ваши доводы. Детское мышление есть лучшее подтверждение этой гипотезы. Даже в самых тяжёлых ситуациях дети ищут возможность испытать радость. Они искренне верят, что будут счастливы всегда, всю оставшуюся жизнь, и в этом есть залог внутренней гармонии.
Когда со временем счастья становится всё меньше, то и смысл жизни теряется. Гордон оттого и пытается обозлить других и настроить на вражду, что сам он глубоко несчастен. Он жаждет радости, но словно разучился находить её в привычных вещах. Его душа на грани катастрофы, ведь она не может выдержать двойного давления - извне и изнутри. И там, и там - воронки, которые засасывают и ведут к катастрофе.
С этой мыслью Лиза успокоилась. Ей даже стало жаль Гордона. В конце концов, подумала она, однажды всё станет ясно. Время - самое верное мерило истины. Оно рассудит нас всех.
Лиза бросила взгляд на суровое небо, и мысленно поблагодарила его за то, что до сих пор оно было благосклонно к её семье. Усталость взяла над ней верх, и она хотела
отправляться в каюту. Но, пройдя несколько шагов по палубе, остановилась. Странные звуки, доносившиеся с противоположного конца, привлекли её внимание.Она осторожно проследовала туда, откуда звуки доносились. Голоса были знакомы. Один - тихий и тонкий, детский, плакал. Его маленькая обладательница была очень испугана. Другой, женский голос, с акцентом, был испуган не менее, но, похоже, пытался убедить не бояться малышку.
Когда Лиза поняла, что на палубе - Айша и Мышка, её словно током ударило. Она со всех ног бросилась вперёд.
В темноте было трудно что-то различить. Лиза видела лишь силуэты. Айша с Мышкой на руках стояла у палубного ограждения. Мышка, которой давно надо было спать, ныла, просила маму вернуться.
Лиза окликнула их, и ей показалось, что Айша вздрогнула.
– Почему вы не в каюте?
– срывающимся голосом сказала Лиза. Она предчувствовала беду.
– У вас что-то случилось? Помощь нужна?
Айша тяжело дышала. Она пересадила Мышку так, чтобы одна её рука оказалась свободной.
– Мамочка, пожалуйста!
– умоляла Мышка.
– Давай вернёмся! Мне страшно, я хочу спать...
– Выспешься, дочка! Совсем скоро выспешься, - обреченно ответила Айша.
– Что ты задумала?!
– с ужасом крикнула Лиза.
Она бросилась вперёд, чтобы остановить подругу. Но та уже перекинула ногу через бортик. Лиза вцепилась руками в Мышку, но Айша резко дёрнула дочь на себя, и забалансировала на шаткой поверхности, едва удержав равновесие.
– Ты не понимаешь!
– её голос срывался на визг.
– Она везде, всюду... Она заберёт меня с собой, рано или поздно, но заберёт! Я уйду к ней! Но и Мышку я не брошу! Не держи меня, пусти!
– Не пущу!
– рыдала Лиза. Она вновь ощутила руками тепло, но не знала, за кого держится теперь - за Мышку или её маму. Айша закрутилась, высвобождаясь, и Лиза поняла, что схватила её. Мышка отчаянно, в полный голос, рыдала. Она поняла, что мама задумала страшное, и теперь всей своей детской силой стремилась прочь, тянулась к Лизе. Айша с остервенением удерживала дочь.
– Пусти меня, пусти!
– кричала она.
– Я не могу, так больше! Нет моих сил...
И она, с Мышкой на руках, оттолкнулась ногами от бортика и полетела вниз, в бездонную океаническую топь. Отчаянный детский плач и с женский крик, перемешанные с неистовым биением сердца, навеки застыли в голове у Лизы. Когда она услышала тугой, смачный всплеск, сердце остановилось. Она плохо помнила, что было потом. Кажется, Лиза упала и оказалась в темноте. Потом пришла в себя, кричала и визжала, ожесточенно колотила ограждение палубы, плевала в ненавистную воду. К ней боялись подойти. Часть Лизиной души словно погибла вместе с Айшей и Мышкой.
Она не рассказала никому. Во время обморока у Лизы было видение. В нём - Айша и обе её дочки, Мышка и Вишенка, вместе. Мама прижимала девочек и ласкала. Мышка отвечала на её ласку, а Вишенка, напротив, оставалась холодна. Айша пыталась согреть её, дула на ледяные ручки, но всё было тщетно. Синими от холода губами девочка шептала:
– Я ведь не этого от тебя хотела, мама...
Из чернеющих воронок глаз падали ледяные слезинки.
7. Отзвуки
Лизе было плохо. В бреду и полузабьте она провела почти сутки. Её рвало, она кричала и плакала. Её колотило крупным ознобом, скачками менялась температура. Поначалу с ужасом решили, что и Лизу убивает хворь. Но красноты на её коже не было совершенно.