Болото
Шрифт:
Но Грейер складывал вещи в чемодан и спокойно отвечал:
– Можете оставаться, если хотите. Воля ваша. А я пойду.
Айша вошла в комнату и, увидев сборы мужа, с ехидством заметила:
– Удобно будет катить чемодан по жиже?
– Пожалуй, удобнее, чем тащить всё это барахло на плечах, - с напускным равнодушием ответил Грейер.
Айша подошла ближе к мужу, но он сразу же повернулся к ней спиной. Она присела на кровать и спокойно и мягко произнесла:
– Я понимаю, что ты вряд ли изменишь своё решение. Но всё же, прошу тебя подумать. У нас дочери, Макс, - она впервые за долгие годы назвала мужа по имени.
– В конце концов, мы столько лет прожили
Грейер, с неизменно спокойным лицом, застегнул брезентовую куртку, надел вязаную шапку и взялся за рукоять чемодана.
– Зато в моё отсутствие ты сможешь крутить шашни со своим ухажёром сколько душе угодно, - не глядя на Айшу, ответил он.
И Грейер стал спускаться вниз по лестнице. Чемодан прогрохотал по ступенькам, и вскоре стих.
Поведение мужа до глубины души поразило Айшу. Нет, он и раньше говорил, что если они откажутся уходить, то он бросит их в Вэллпорте, спасая себя. И что семья стала бы для него балластом в пути по болотным топям.
Но как можно было оставить детей, своих милых маленьких дочек?! Это никак не укладывалось у Айши в голове.
Она услышала, как на первом этаже хлопнула входная дверь. Звук вывел Айшу из ступора. Она побежала вниз, а следом за ней кинулись девочки.
В домашней одежде и тапках Айша выскочила на улицу.
– Макс! Стой! Подожди!
– рыдала она.
Девочки в ночных сорочках и носках выбежали на скользкую террасу. Они тоже плакали и кричали.
– Папочка! Не уходи! Не оставляй нас!
Грейер не сделал и движения.
Тут Айша сбросила тапки с ног и, босая, ступила в болото. Ноги словно проткнуло острыми спицами, по телу прокатилась волна резкой боли. Она в исступлении брела следом за уходящим прочь мужем и причитала:
– Вернись, прошу тебя! Мы пропадём...
Внезапно Мышка поскользнулась и рухнула на пол террасы. Она разревелась ещё громче. Грейер, успевший выйти за границы придомового участка, туда, где раньше был тротуар, вздрогнул и остановился. Он, наконец, обернулся и посмотрел на свою семью.
Вишенка помогала Мышке подняться. Малышка кричала от боли, широко открыв ротик и обнажив белые зубки, потирая ушибленную коленку. Айша металась между мужем и детьми, не зная, что ей делать: успокаивать дочку или же пытаться остановить мужа.
Внезапно Вишенка закрыла младшей сестре рот ладошкой и громко и чётко произнесла:
– Ты умрёшь, папа. Если ты сейчас уйдёшь, ты умрёшь. И я умру, и мама, и Мышенька тоже. Но ты, папа, будешь первым.
В словах девочки было столько уверенности, что Айша тут же забыла про Грейера. Вымесив ногами болотную грязь возле дома, она вернулась и поднялась на террасу. Тина медленно стекала вниз с подола её платья.
– Что ты такое говоришь, дочка?!
– взволнованно твердила она, упав на колени и обняв утирающую кулачками слёзы Мышку и спокойную Вишенку.
– Нет-нет! Мы все останемся в живых! И ты, и ты, - Айша поцеловала девочек в щёчки.
– И я, и даже папа...
Вишенка ответила ей, ещё тише и ещё увереннее, чем прежде:
– Я чувствую, мама, что всё будет именно так. Пусть идёт, отпусти. Ты не в силах ничего изменить.
Грейер всё это время стоял за оградой. Он не мог слышать последние слова девочки, но те, что Вишенка сказала ранее, не оставили его равнодушным. Он не хотел быть виноватым в смерти дочерей. Но желание спасти свою шкуру и обида на жену, которая больше верила этому Эндрю, чем ему, Грейеру, брали верх над чувством ответственности.
Грейер последний раз глянул на Айшу и девочек. Они обняли
маму, та гладила их по спинкам. Затем воскликнул:– А, чёрт с вами!
Развернулся и побрёл по трясине в сторону центра города.
– Мамоська, папа уходит, - пролепетала Мышка.
Айша обернулась. Её муж действительно уходил прочь.
– Мы больше никогда не увидим его, - тихонько сказала Вишенка.
– Прощай, папа...
Они ещё немного постояли на крыльце, глядя вслед бредущему по болоту Грейеру. Было холодно, все продрогли, и, едва дождавшись, когда муж скроется из виду, Айша повела девочек в дом греться горячим чаем, заваренным на вскипячённой в кастрюльке на камине воде.
Уходили практически все. Жители покидали Вэллпорт. Дети, старики, здоровые и больные. Все, кто считал, что лишь покинув город, они смогут остаться в живых. Бежали, взяв только необходимое, бросая дома и все нажитое, домашних питомцев, друзей и родных, которые отказывались идти. Бежали в надежде не заразиться. С верой в неминуемое спасение.
Оставались единицы. Нет, вовсе не доводы Эндрю или Джереми двигали этими людьми. Пожалуй, возможность умереть или покорность принятия высшей кары - последнее, о чем они думали. Оставшиеся в Вэллпорте были либо люди совсем немощные, вконец расхворавшиеся, либо те, кому совесть не позволяла бросить близких.
На рассвете толпа заполнила главную площадь до краев. Мужчины, женщины, дети, в тёплой походной одежде, в высоких сапогах и в теплых головных уборах, с рюкзаками и палатками за спиной, с малышами на руках. Толпа приглушенно гудела. Обсуждали маршрут, по которому поведет их мэр. Женщин и стариков волновало, часто ли будут стоянки и можно ли будет успеть за время перерыва приготовить поесть; мужчин - как разбивать палатки на болотистой почве. Вопросы о том, куда придут горожане, и как скоро закончится их путь, звучали редко: страх, что болотистая дорога приведет их к гибели, прочно засел в подсознании людей.
– А сколько уже время?
– то и дело раздавались возгласы в толпе.
– Без пяти восемь, - отвечали им счастливые обладатели наручных механических часов.
Если случалось, что подсказать время было некому, люди вокруг сокрушались:
– Как жаль, что остановились городские часы!
И взгляды людей невольно скользили вверх по стянутым тиной массивным белым колоннам, перемещались на величественные часы со стрелками, которые венчали фасад поросшего мхом здания администрации, и далее поднимались ещё выше, на анфиладу крыши и, с острия шпиля, уходили в туманное и неподвижное небо. Оно неизменно молчало.
Ровно в восемь двери муниципалитета распахнулись, и оттуда, словно мураши, стали выбегать и распределяться по крыльцу люди в военной униформе. Следом за ними показался мэр и члены правительства, также одетые в камуфляж.
Мэр вышел на середину крыльца, и пространство вокруг него словно по команде очистилось от людей. Мэр внимательно оглядел притихшую толпу и, довольный выдержанной паузой, поднёс ко рту рупор и начал свою речь.
– Друзья мои!
– толпа с облегчением выдохнула. Начало оказалось добрым.
– Дорогие жители нашего славного Вэллпорта! Сегодня важный день в истории города, в жизни каждого из вас. Мы вынуждены уйти, - он вновь замолчал, а тысячи людей вокруг затаили дыхание.
– Думаю, все понимают, что такое решение далось мне нелегко. Мы любим наш город, мы вложили в него немало сил, и теперь нам тяжело бросать его на растерзание безжалостной природы. Но сохранить жизнь сейчас - ценнее. Мы уходим в поисках спасения. Я уверен, мы найдем его. И после - обязательно вернёмся!