Болото
Шрифт:
Родственники, друзья, соседи стали объединяться и съезжать в один дом. Это позволяло экономить тепло. Теперь было не до комфорта, и проживание полутора десятков человек в одном доме все воспринимали нормально.
Хворь продолжала свирепствовать и становилась всё злее. Больницы перестали принимать пациентов - не осталось лекарств, погибли почти все врачи. На восьмой день мора прекратил работу крематорий.
Теперь люди уповали только на чудо.
С новой силой развернул свою пропаганду Джереми. Он ходил по центральным улицам города, собирая не толпы, как прежде, а единицы случайных прохожих и любопытных зевак.
– Человечество - вот главный вирус планеты!
–
– Жалкие, потерявшие стыд, отказавшиеся от веры люди! Природа избавляется от вас, как от гнойника! Потом она восстановит иммунитет, и начнётся новая жизнь. Но место в ней будет только тем, кто жил по совести.
Джереми порядком всем надоел. Затравленные страхом и голодом люди гнали его прочь. Однажды юродивого едва не забили камнями. Он нырнул в зелёную воду, и, словно амфибия, скрылся в её просторах. Позже, неведомо где залечив раны и синяки, Джереми, как ни в чём не бывало, вновь объявился на просторах Вэллпорта.
Эндрю из сторонников ухода из города стал противником. Он считал теперь, что почва под Вэллпортом практически полностью уничтожена. Дома на окраинах разрушались ежедневно. Людям в тех местах переходилось передвигаться едва ли не по грудь в воде. Центр еще держался, нов будущем его ждала точно такая же судьба.
Поэтому уходить через леса было нельзя. Люди просто потонут в зыби.
Оставалось искать другие пути отступления - воздух, море?.. Эндрю пока не знал.
Не знал он и того, что стал поводом ссоры между Лизой и Айшей. Последняя, узнав, что Эндрю живет у подруги, приревновала его. Обида с лица Айши не сходила целые сутки. Даже Грейер заподозрил неладное.
– Но послушай, дорогая!
– оправдывалась Лиза.
– Не к тебе же в дом он пойдет! А жить ему негде. Пожалуй, мы и Грету скоро к себе заберем. Её ты тоже будешь ко мне ревновать?
– Не говори ерунды!
– надувала и без того пухлые губы Айша.
Изначально она не подала виду, но доводам подруги всё же вняла. И на другой день уже общалась как ни в чём не бывало. В глубине души она понимала, что сердце Лизы - снежный комочек, в котором есть место лишь для одного мужчины - её сына.
Ситуация в городе стала совсем критичной. Больные, которых некому стало лечить, ждали помощи по многу часов, и, не дождавшись, замертво падали на крыльцо госпиталя. Голодающие, жаждущие, в результате разбоев и чужой жестокости лишившиеся последней пищи и воды, приходили в городскую администрацию, куда вход простым людям теперь был перекрыт. Он тоже ждали помощи, и тоже умирали в ожидании прямо возле массивных колонн здания мэрии.
И во всей этой неразберихе уже мало кто задумывался о причинах свалившихся на Вэллпорт несчастий. На кризис экологический наложил свой отпечаток глобальный кризис личности, который накапливался долгие годы, и проявлялся в росте агрессивности и жестокости, дефиците ответственности и нежелании изменять себя. Всё это и привело к катастрофе, повсеместному бунту природы. Не что иное, как попытка заставить человечество одуматься.
Ранним утром одного из бесконечно-бессмысленных дней жители Вэллпорта были разбужены требовательным стуком в двери домов. Открыв дверь, они встречали на пороге представителей администрации. Те проводили подробную перепись. Узнавали, сколько людей в доме осталось в живых, какого они пола и возраста. Эта информация была крайне важна сейчас. Потому что мэр Вэллпорта принял единственно верное, как ему казалось, решение - уйти через заболоченные леса.
10. Исход
Оставляли
город в среду, двадцать девятого ноября. Были заморозки, и пар клубами вырывался из распахнутых ртов горожан. Но болото, вопреки показаниям термометров, не затянулось даже тончайшей корочкой льда. Однако жижа заметно похолодела, это чувствовалось сквозь резину сапог.Общий сбор был объявлен на главной площади, перед зданием мэрии. На рассвете все, кто желал покинуть Вэллпорт, пришли туда, прихватив с собой продукты, воду, одежду, документы и прочее - столько поклажи, сколько силы позволяли унести. Некоторые захватили домашних животных - кошек, собак, попугаев, хомячков и черепах, рыбок в маленьких банках, наполненных чистой водой. Кто-то, напротив, своих питомцев бросил на произвол судьбы, и теперь они грустно глядели вслед идущим, словно понимали, что обречены на смерть.
Уходили практически все, кто не предпринял попытки сделать это раньше. Оставались единицы. Среди них - Лиза и Майкл. Мальчик из-за хромоты не мог передвигаться по трясине наравне с остальными. Этот путь был бы для них слишком тяжёл, рассудила Лиза. Лучше остаться. Потом, если их действительно ждёт гибель, как предрекал Эндрю, то гораздо лучше встретить её дома. Расставаться с жизнью в родных стенах куда легче, чем в заболоченной неизвестности.
Алекс не ушёл потому, что оставалась Лиза. Он колебался и не был до конца согласен с Эндрю по поводу бессмысленности ухода из города, но всё же остался. Совесть не позволяла ему бросить близких, среди которых, кроме Лизы и Майкла, была и мама Алекса, миссис Норма. А у той сердце разрывалось при мыслях о том, что можно навсегда покинуть дом, в котором всё сделано с непрекословной любовью, и могилу трагически погибшего мужа - офицера, почитаемого ею и Алексом, которая скрыта теперь зелёными водами на городском кладбище.
В знак солидарности с собственными мыслями оставался Эндрю. Возможно, его поведение и могло показаться кому-то странным, но это было действительно так. Эндрю порой казалось, что эфемерная субстанция в его голове, обретающая словесное и числовое выражение благодаря его рту и рукам, существует отдельно от него. Он порой и сам не верил в то, что говорил и думал, в истинность тех утверждений, которые рьяно защищал перед другими людьми. Но чаще всего Эндрю оказывался прав.
Не покидала Вэллпорт и Грэта. Она была слишком стара для дальних переходов, и полностью поддерживала Лизу в том, что отправиться в мир иной лучше из собственной тёплой постели.
А вот Грейер был полон решимости оставить город и спасти свою жалкую жизнь. Доводы Айши, которая без капли сомнения доверяла прогнозам Эндрю, не действовали на него. В спорах с женой он опустился до того, что стал обвинять её чуть ли не в измене с "этим выскочкой - псевдоучёным". Но Айша неожиданно для Грейера не стала оправдываться. Она с былой уверенностью гордой красавицы воскликнула:
– Если это было бы и так - что с того?! Я - женщина, и имею право быть любимой.
– Ты - убожество, а не женщина, - огрызнулся Грейер и пошёл собирать вещи.
Сестрёнки Вишенка и Мышка, которые боязливо слушали препирательства родителей в комнате за стеной, бросились к отцу.
– Папочка, папа! Пожалуйста, давай никуда не пойдём! Не стоит идти в этот поход, будет только хуже! Миленький папочка, останемся дома!
– плакали они.
Крики девочек взбудоражили Айшу. Она и прежде замечала, что её дочери обладают редкостной интуицией. И теперь, после того, как малышки произнесли слова о том, что уход из города сделает всем только хуже, Айша окончательно уверилась в том, что им нужно остаться.