Современная проза

Один из близнецов, глядевший на пустую дорогу, заговорил первым: – Глянь, идет чего-то. – То теленок отбился, – сказал его братец. Приближавшуюся фигуру никак еще было не рассмотреть. От луны сквозь цветущие персики по краю дороги ложились тусклые корявые тени, а в воздухе цветочный аромат смешивался…

Старик Хакоб внимательно посмотрел на жену. Только глаза у нее оставались молодыми. Суставы у нее распухли, а вся она напоминала выровненную землю, да такой, в конце концов, она и была всю жизнь. – Ты хороша как никогда, – сказал он. – Ночью я почувствовала запах роз, – вздохнула…

*** Случилось же вот что (здесь пишу вкратце – не будем пока распылять благодатную тему, она вполне достойна отдельного разговора): Теперь в хитросплетении бандократических политотношений в нарождающемся глобальном (бес)порядке в какой-то момент появилось столько нераспутываемых «узелков», что запустить…

Как ты плакал, когда я уснула! Конечно, они напугали тебя. Они сказали: «Больше мы ничего не можем сделать». Ты потрогал мою ногу и весь затрясся. Стив! Ты боялся, что я проснусь и брошу тебя? А я вот не бросила. Они дали мне кусок бритвы. Она была какая-то грязная, вся в крови. И сказали: «Глотай!…

Я понимаю, что обидел толстяка. А ведь он, Титус, отставной майор, недавний лейб-гренадер и с меня ростом. А я его обидел. И черт с ним. Мне претит холодный патриотизм, похожий на нарисованный факел. Эти будут рубиться до последнего вздоха, но колеса не изобретут. Кстати, один безумец изобрел карету,…

Куин взял Марко Поло и снова перечитал первую страницу. «А чтобы книга наша была правдива, истинна, без всякой лжи, о виденном станет говориться в ней как о виденном, а слышанное расскажется как слышанное; всякий, кто эту книгу прочтет или выслушает, поверит ей, потому что все тут правда». И вот, стоило…

Однако, когда я заметил необычную собаку, на вид помесь шпица с овчаркой, во мне шевельнулся червячок удивления. У нее была голова овчарки и мохнатая белая шерсть шпица, она нежилась под теплым ветерком. – Посмотри-ка! – сказал я студенту. – Шпиц с овчаркой снюхался, и вот что получилось! Студент…

«Чье сердце полно молчания, совсем не таков, как тот, чье сердце исполнено тишины…» Лишь только первый житель пустыни присел в собственной тени и вкусил первой росы, эдомеи разделились по признакам Рыбы и Агнца. Отныне и до века стали они делиться на две касты. На тех, кто ближе к Солнцу, и на тех,…

В тот момент, когда ящик для письменных принадлежностей перешёл в мою собственность, он не был пустым. В нём находились разные предметы, не представлявшие, правда, большой ценности. Часть из них, несомненно, принадлежала ещё первому её хозяину, жившему в XIX столетии, а всё остальное тому, кто взял её…

Не считая живности, Карабас населяли солдаты, зэки, вольнонаемные мастера да надзиратели. Зэки с солдатами жили на том месте годами, отбывая свои повинности. Остальное население регулярно перемещалось по узкоколейке в сторону Угольпункта – был такой городишко, чтобы отдохнуть. В лагере была устроена…

Зубы он давно ленился лечить или, опять же, брезговал нечищеных пропахших ртов, предпочитая выдирать начисто, особо низшим чинам, не стесняясь причинить боль. В своей работе стоматолога повседневно то причиняя боль, то избавляя от нее, сам лично мало что испытывал – работал. В таких случаях он так и…

Она еще раз улыбнулась в зеркало и потянула на себя дверь с табличкой «Техотдел». Ее стол стоял в углу, у истыканной доски кульмана, и сейчас за ним, глядя прямо ей в глаза, сидел директор парка Шушпанов, похожий на сильно растолстевшего Раймонда Паулса. В руке у него был маленький пестрый флажок, вынутый…

— Все! — оборвала хирурга Вера Петровна. — Уговорили. Письмо из Киева пришло через месяц. Снег подтаял, отяжелел, смерзся, и дорога от поликлиники к общежитию сделалась ледяной, сверкала под луной острыми изломами, в ней отражались фонари и окна домов. Заглянув в почтовый ящик, Вера Петровна вместе…

Они поставили большую палатку на поляне Службы леса, кухню и коробки с едой расположили в безопасном месте. Той первой ночью оба спали в лагере, но Джек, уже беспокоящийся о наставлении Джо Агюрр «спать-с-овцами-и-без-костра», темным утром без лишних слов оседлал гнедую кобылу. Рассвет пришел нежно-оранжевый,…

– …Кроме того, каждое лето здесь проводятся музыкальные и театральные фестивали, – добавил мой друг. – Декорации-то вон какие – роскошные, натуральные, романтические!.. Представь какую-нибудь «Риголетто» или «Аиду» летним вечером на фоне той башни! Долгий выдох тумана расползался по каменным террасам……

И вот новорожденный роман вылизан моим шершавым языком и пристроен к хорошим людям в какой-нибудь журнал, где поднимается на слабые ножки и ковыляет прочь уже без моей помощи, и уходит все дальше, дальше, пока не убегает от меня …навсегда. И тогда мне обязательно звонят. И предлагают полставочки какой-нибудь…

«Быть отпрыском нашей инфернальной Ауроры, – услышал я в юности от Васко Миранды, художника из Гоа, – воистину означает быть Люцифером наших дней. Ну, ты понял – сыном зари [2] ». К тому времени моя семья уже переехала в Бомбей, и в том подобии рая, каким был легендарный салон Ауроры Зогойби, эти слова…

Взгляд его упал на пепельницу. Оттуда нагло торчала погасшая сигарета. Неужели вчера перед сном он забыл вытряхнуть пепельницу в камин? Нет, исключено. Значит, Люсиль заходила покурить. На краю постели, где она сидела, чуть смята простыня. Сам он всегда спал на редкость спокойно, никогда не сбивал белье.…

– Люк, – сказал Бертран, – я пришел с подругой, это Доминика. Это мой дядя Люк – путешественник. Я была приятно удивлена. Я подумала: «Очень даже ничего этот дядя-путешественник». У него были серые глаза, лицо усталое, пожалуй, грустное. Он был по-своему красив. – Как прошла последняя поездка? – спросил…

Хотя графика была старомодной, с вычурными заглавными буквами и завитушками, я в первую минуту подумала, что это писал ребенок. Слова казались старательно выведенными неумелой рукой, нажим был неравномерен – местами линия почти исчезала, а местами перо глубоко вдавилось в бумагу. Все буквы моего имени…