Современная проза

Вилли Спета там не было, и это, пожалуй, тоже было хорошо. Ведь словами «Он прекрасен, как мечта» совсем не все было сказано. Хардер и не считал, что Вилли прекрасен, как мечта, все было гораздо сложнее. Много дней Вилли Спет следовал за труппой из города в город, но Хардер упорно отказывался его принять.…

Феддерсен был немногословен, но стоило ему раскрыть рот, и собеседнику казалось, будто ему тычут в нос кулаком; голос его резал и жег, как пламя паяльной лампы, в единый миг сметая все доводы и оправдания подчиненных. Об этом человеке судачили шепотом, с замиранием в сердце и резью в желудке, когда удавалось…

Но в этом человеке, что сидел на вершине сугроба, было что-то хорошее. Что – Аксаут так и не понял, но подошел к нему, потому что подумал, что в такой мороз можно просто замерзнуть. – Ну чего? – спросил человек. – Чего надо? – Шел бы домой. Замерзнешь, – сказал Аксаут. Пьяный некоторое время обдумывал…

Хозяин лишь для виду приторговывал старьем, на самом же деле ссужал деньги под проценты. И здорово на этом наживался. На шахте Окадзаки многие брали у него. И нам пришлось, когда в начале года от плеврита умирал отец и понадобились деньги сначала на больницу, потом на похороны. Мы еще не успели вернуть…

Никакой мебели, или вещей за которые можно схватиться. Было и другое помещение – ты открывал дверь и попадал во двор, присыпанный хрустящим песочком. В противоположном конце двора – массивная кирпичная арка. Но, стоит пойти, и видишь, что на самом деле ступаешь по тоненьким планочкам, вроде гнилой…

Министр сказал правду. Не только с экологией, но и с экономикой, и с культурой в США сейчас, как всегда, все о’кей, и даже еще лучше. Америка является богатейшей, процветающей державой. Доллар остается стабильной валютой и на мировом рынке стоит столько же, сколько евро и российский рубль. На тучных…

Мертвая Макарьевна лежала почему-то не вдоль, а поперек дивана; постель, впрочем, не была расстеленной, а жиличка, судя по всему, еще не собиралась спать. – Кто родственники, – спросил участковый инспектор. – Адреса, телефоны? Какие там телефоны и адреса, когда никто не смог назвать и фамилию покойной?…

На перекрестке, спрыгнув из вагона, я распрощался с маленьким бродягой Святой Терезы и, прихватив свои одеяла, пошел ночевать на пляж, к подножию скалы, подальше от дороги, чтобы полиция не вычислила и не увезла меня отсюда. Я жарил сосиски на свежесрезанных заостренных палочках над углями большого костра,…

Кто-то неподалеку прошелестел: — Водички... глоточек... — Нету пока водички, лапушка. — Маша подскочила к раненому. — Потерпи. Может, к ночи... Вчера же удалось, помнишь? — Не дожить мне до ночи... — Доживешь, что ты! Мы все доживем. Обязательно! А женский голос с немецким акцентом откуда-то говорил:…

— Только что, — спокойно сказала я. — Но ничего не просила передать… Он, видно, справился со своей радостью: — Ну, так что?.. — Ты собираешься домой? — спросила я. — Я работаю, — сказал он со злобой. — Ты, наверное, забыла, что это такое? Намеки! Он все время напоминает мне о моем безделье,…

– Хочешь распотрошить эту толстобрюхую посудину?… Впервые все рассмеялись. – Да, без постоянной работы не прокормиться. Авось господа Мицубиси снова наймут нас на поденную… А пока нужно любым способом продержаться… – И Мияхара снова нырнул головой вниз в мутную воду. …В подводном полумраке в огромном…

Винные пары еще окончательно не выветрились, у него открылось второе дыхание, и, глядя в это лицо, он заговорил. Впоследствии он не мог вспомнить, что же говорил конкретно. Во всяком случае, он убедил себя, что именно ее и не хватало ему всю предыдущую жизнь, и только она может оправдать его жизнь…

Когда Изобель рассказала мне о ней, я отправился взглянуть собственными глазами. Баррикада не производила впечатление очень крепкого сооружения – главным образом, деревянные подпорки да витки колючей проволоки, – но стояло несколько мужчин и я предусмотрительно поздоровался с ними кивком головы. На…

— Встал? — спросила Зина сипловатым со сна голосом. — Очень хорошо. Пойдем за картошкой. Юра вздохнул. — Картошка кончилась, а вчера мне Галка с первого этажа сказала, что в магазин завезли. Надо будет рюкзак освободить. Туда килограмм тридцать войдет. Собирайся. Юра скорбно поднялся, прошлепал…

– Да садитесь же, черт возьми, этой рухляди ничего уже не повредит. Она кивнула и устроилась на заднем сиденье. Мы поехали. Со всех сторон мне сигналили нервные местные автомобилисты. Я кого-то подсекала, внезапно перестраивалась перед светофором, обнаружив, что еду не по той полосе… Мне сейчас…

Ладно. А в этот момент одна безмерно любимая особа где-то носится, как пуля в стакане, за три тысячи километров, вместо того чтобы плавно ходить и двигаться. А потом, с присущей ей внезапностью, выходит на связь и передаёт срочную весть: в результате утренней беготни у неё там в лифчике всё вспотело!…

Лена, поддержанная за попку пятерней отца, вылетает в дверь. Все? Нет, дудки. Из комнаты прорезается начальственный звук материнского голоса: – Лена, ты забыла форму! У нее же физкультура!.. Догони ее! – Вот беги и догоняй, если вовремя не можешь просну… – Как тебе не стыдно! «Мужчина»! Задержи их!…

– Фомина! – Всем дай мясо, а кости кому? Они думают... – Вывод! – перебил Фараон. Он экономил время. В очереди переглянулись. – Покупатель и продавец должны быть взаимно вежливы! – выкрикнула с места выскочка Робинзон. Она стояла в самом хвосте очереди, держала за руку маленькую девочку. – Закрепим…

Мальчишка ставит два первых снопа — основание новой копны. Они стоят, потом начинают заваливаться на сторону. Он подхватывает их прежде, чем они успевают упасть, поднимает обеими руками повыше, чтобы поставить потвёрже. Но мистер Ласкум устанавливает свои два всего в шести шагах от него, и снопы стоят…

На сей раз Йоссариан лежал в отличной палате, пожалуй, лучшей из всех, в которых ему с Данбэром приходилось когда-либо вкушать блаженство. Рядом лежал двадцатичетырехлетний капитан истребительной авиации — молодой человек с жиденькими золотистыми усиками. Он был сбит над Адриатическим морем зимой, в…