Современная проза

– А зачем тогда купили? – все-таки поинтересовалась Алеся. Как это он заметил, что ей смешно? Она и не улыбалась даже. – Просящему у тебя – дай, – объяснил он. – Я не религиозен, но это одна из тех библейских максим, с которыми готов согласиться. «Если каждому давать, поломается кровать», – вспомнила…

– Не дрейфь, Людка. Свои. Я за молотком, – говорит Кабан, а сам не двинулся с места. Крепкие зубы перетирают окурок: Людмила замерла. Не мигая наблюдала, как приближается огонёк сигареты. И вот уже мужик глыбой нависает – зубы с жёлтым налётом. – Красивая ты девка, Людка! В кино, что ли, сходим.…

В прихожую то и дело входили озабоченные люди с пакетами, кипами бумаг. Они распахивали дверь кабинета, и оттуда вырывались клубы папиросного дыма, неумолчная вязь мужских голосов, а иногда – страшные крики и грубая брань, и Серафима вздрагивала и ежилась. «Все обойдется, нужно только потерпеть, – уговаривала…

«Зачем? Зачем всё это было нужно? Зачем я жила?», тяжко думала баба Надя, всматриваясь в чёрный экран телевизора. С огромным усилием старуха поднялась на локтях и в ярости открыла беззубый рот, намереваясь выкрикнуть что-то в пустоту смрадной комнаты, но мысли её путались, и она никак не могла найти…

За время работы в «Градбанке» она видела его всего раза три, однажды – в этом самом лифте. На первом этаже, когда двери уже закрывались, вошел директор еще с кем-то. Нина оказалась зажатой в углу за его широкой спиной. Ей ударили в нос его запахи: глаженой сорочки, здорового мужского тела, табака. И…

Чтобы спасти агонизирующий режим, США начали печально знаменитую «эскалацию» войны во Вьетнаме. В романе вооруженная борьба патриотов остается как бы за кадром, но и до улиц Дананга доносится отзвук победоносных боев патриотов. Антиамериканское движение широко захватывает города, его участники ищут и…

Университет – в пролёте. То есть – я в пролёте, а не университет. Я не сдала ЕГЭ. Я принесла боль всей семье. Я не пошла на экзамены в знак протеста. И даже сейчас об этом не жалею. И пусть я – псих. Пусть! Я хотела, чтобы не только Дэн, но и все остальные чувствовали себя виноватыми за всё. Мама меня…

28.02.2023 г. «Три километра грязи…» Три километра грязи — И все под ногами. Как хотелось увязнуть, Так быстро убегали…. Я думал, больше не вернусь, Оставшись где-то прозябать. Какая давила меня грусть! Но резко повернула судьба. Будет солнце легко отражаться, Чтобы взлетала пыль.…

– Зачем сырые? – удивился я. – Вон же в углу сухие дрова. – Чтоб всю ночь тлело, дурень, – пояснил Корнеев. Мы расстелили на нарах спальные мешки, залезли в них, заворочались, устраиваясь поудобнее. Я вытянулся, зевнул раз, другой – сон не приходил. Сквозь печную заслонку пробивался тревожный красноватый…

Еще об одном случае из жизни в Германии рассказывали родители. Однажды я пропал! Пропала и дочка папиного сослуживца на год старше меня. ЧП-на оккупированной территории пропали (а может, похищены?) дети советских офицеров! Нас нашли под вечер на пляже. Под холодным осенним ветром мы сидели в песке все…

Не ваше, блять, собачье дело, что происходит в моей семье. – Ладно, Юр, извини, я погорячилась, – Олеся обнимает меня со спины и целует пару раз в плечо. – Никогда больше не смей вмешиваться в мою семью. Ты меня поняла? – Да, прости, это не мое дело. – Я понимаю, что тебе уже тридцать лет и ты…

Если Творец «говорит» – не делай, не ходи, то, пропустив через себя, Матрица схватит за руку, одернет за плечо или «откроет» путь ко чреву подопечного какому-нибудь, на выбор, вирусу. Для чего Богу нужен такой жандарм? Убери обиду из сердца и прими: Матрица «работает» с Именем, данным душе Творцом,…

Ложка со звоном полетела на пол, белый порошок веером рассыпался по зеленой скатерти. Мила перехватила маленькую быструю руку. Красивую, несмотря на пигментные пятна и кожу — словно полупрозрачный пергамент. На тонком пальце с узловатыми суставами — кольцо с крупным камнем. Рядом с ним — тонкое потертое…

Не пережив такого комсомольского свинства, Лариса Карловна решила порвать с советской действительностью и с ревностью первохристианки принялась бросать свою жизнь, судьбу мужа и сына в топку антикоммунизма. И хотя СССР тут же пал, гнев и ярость Лёшиной мамы по отношению к её бывшему марксистскому прошлому…

Едва костяшки его сухих и выразительных рук стукнулись о нашу дверь, ты уже сорвалась с постели и повисла на шее отца. Ты была очень худа, и рубашка болталась на тебе, как колокол. Отец рассеянно похлопал тебя по спине, поставил на пол, но глаза его смотрели на меня. — Мои детки выспались? — спросил…

Неожиданно перед ним выросла деревушка. Это была обычная бедная деревушка: вокруг пожарной вышки теснились тесовые крыши прижатые небольшими камнями. Несколько домов было крыто черной черепицей, а некоторые — даже железом, окрашенным в красный цвет. Дом с железной крышей, стоявший на углу единственного…

На уроках и даже по ночам я мысленно репетировал: «Пройду мимо, поздороваюсь… Вспомню о чем-то, вернусь… А там, в партере, я предложу ей свою программку. Она прочитает ее, подержит в руках. А потом я спрячу эту программку. И каждый раз перед Новым годом буду вынимать ее, разглядывать, вспоминать…» …

— Ну, что тут у нас? — Значит, первое: звонили… Звонили, требовали, просили, умоляли, предупреждали… Понеслась душа в рай! Одно чувство сменялось другим. То: «Послушайте! Я ведь с вами не буду в казаки-разбойники играть! Я последний раз предупреждаю!» То: «Милый, родной… что же я могу сделать? Ну подумай:…

Или, все-таки… Давно приходила мысль написать об этом. Но только – даже не знал, как к этому подступиться. Шли годы… Судьба свела меня с людьми Русской Северной Традиции. В издательстве «Альва-Первая» (его основали традиционалисты) стали выходить мои книги. Друзья пригласили меня участвовать…

– И все люди погибли? – спросил Лу. – Те, кто оставался в казарме, – ответил дядя Аллан. – Ее разбила корма парусника, который раскололся надвое. Восемь человек наших рабочих были подняты волной с противоположной стороны. Меня прибило к башне маяка. Буря продолжалась двадцать шесть часов. – А люди…