Проза

— Отчего не пойти. Улицу они перешли тесной группой, но на той стороне рассыпались веером, чтобы взять парня с девушкой в клещи. Юношу их приближение явно напугало больше, чем девушку. — Привет, детка, — сказал Винс. — За город ездили? Финч звякнул велосипедным звоночком. — Звонит твоя мамочка, —…

шли мужики с топорами, прорубая просеку там, где нельзя было проехать по берегу реки или озера, прокладывая хлипкие временные гати через болота. Женщины с малыми детьми шли рядом с телегами, на ходу выполняя необходимую для семьи работу – пряли, шили, кухарили. Парубки рыскали по округе в поисках…

– Говорят, ты хочешь стать святым. А почему, собственно, у тебя появилось такое желание? – Да никакой особой причины нет. Просто, глядя как-то на Осакский замок, я подумал, что даже такие выдающиеся люди, как Тоетоми Хидэеси, в конце концов все-таки умирают. Выходит, что человек, как бы ни велики были…

Разостлав на полу клеенчатый плащ, они уселись, тесно прижавшись друг к другу, и из-за лохматой головы на плечо легла тонкая белая рука. — Милый, тебе не холодно? — Конечно нет, — ответил он с тем пренебрежением, каким мужчины отвечают на женскую заботливость. А мне уже становилось холодно, и я…

Андрей Николаевич никогда не завидовал этим людям и не хотел бы иметь столько денег, как они. Давно уже, целых шесть лет, он следил за красивым домом и так сжился с ним, что, сгори дом – он не знал бы, что ему делать. Он изучил все привычки его обитателей, и, когда в прошлом году, весной, пришли плотники…

– Вилли ранен, – сказал вдруг тот, что моложе, после нескольких минут молчания. Голос его был ничуть не сонный, даже бодрый. – Ну да! – удивился тот, что постарше. – Точно, ранен, – чуть ли не с торжеством подтвердил молодой. Он был явно рад, что может сообщить важную новость, которая еще не дошла…

Было начало августа, сезон раков. Валдемар Матиссен до глубины души страдал, видя в зеркала, как нынешние процветающие клиенты терзают маленькие красные существа, которых он любил и как лакомое блюдо, и как создание природы. Он сам вылавливал их в ручье возле своего домика в Энебакке раз в две недели…

– А вы подождите немного, – попросила она шофера. – Но… как же… – Вильхельм растерянно остановился. – Не надо! – сказала она, тоже не двигаясь с места. И шофер стоял, не закрывая дверцу. Так они и стояли, все трое, возле машины. – Пошли, – сказала наконец она, взяла Вильхельма под руку и повела.…

Когда я был помоложе и работал над своей пресловутой дрезденской книгой, я запросил старого своего однополчанина Бернарда В. О’Хэйра, можно ли мне приехать к нему. Он был окружным прокурором в Пенсильвании. Я был писателем на мысе Код. На войне мы были рядовыми разведчиками в пехоте. Никогда мы не надеялись…

Но когда мы очутились за глухой стеной сортировки, где лежал обломанный ствол старой груши, вышарпанный задами куряк, парочек и просто уединившихся людей, и присели рядом, я вытер пилоткою пот с лица и выдохнул: — У-уф, хорошо, что успел! — Да, очень хорошо… — сказала в пространство Маша. — Не знала,…

- Ты куда? Квартира - мать-отец есть, али так где? - спросил его собеседник, крупно шагая рядом с ним. - Я-то? Так. Мать померла в холеру. Я тут у тётки. - Родная? - Тётка-то? Нету. Где уж ей? Так, злая пьяница... - ответил мальчик, очевидно, имевший высокое мнение о родных. - Бьёт? -…

– Это мне нравится потому, что просто так. Просто и грустно очень. И потом рифмы через строчку и так отрывисто, – видно, что это прямо из сердца, как осколки чего-то разбитого, упало на бумагу. – А вы хорошо, тонко понимаете, – сказал Миляев, сильно польщённый и заинтересованный ею. – Знаете, скажите…

– И все же непонятно, – вздохнула Тонечка, – почему этот Тунгус формирует кабинет? Там что – нет кабинета? – А вот это уже – не нашего ума дело, – строго сказала Зинаида Евгеньевна. – Наверху разберутся. Некоторое время работали молча, переводя значки и цифры в осмысленный текст. Как вдруг Зинаида…

Я чувствовал, что руки мои трясутся, а пламя свечи, казалось, дрожит и мерцает больше положенного, дикими отсветами ложась на старинной работы французские мозаики, так что изображенные на них менады выступали из стен, будто первые существа, медленно обретающие облик в бесформенной и пустой бездне. Когда…

Сиделка отправилась на поиски таблеток, Лауро с матерью переглянулись, Меча еле уловимо шевелила пальцами, и они чувствовали, что кошмар все еще тут, что он тянется нескончаемо долго, словно отказываясь достичь той критической точки, в которой какое-то подобие сострадания, жалости, пробудившейся у самой…

Ну, после уже проще, наступает темень за окном, мы зажигаем свет и пьем какао, хоть это и не типично – пить какао по вечерам, но нам нравится быть прихотливыми волюнтаристами, и в этом наш протест, если хотите, против морализма нынешней эпохи. По вечерам я часто запираюсь в кабинете и вольнодумствую…

Спать мы не могли и, чтобы убить время, болтали и немного пили. Но к полуночи нас совсем разморило, а впереди предстояла еще целая бессонная ночь. Стоя в коридоре, мы полушутя-полусерьезно стали придумывать различные средства, как бы поудобнее устроиться, чтобы поспать хоть три или четыре часа. Вдруг…

Наконец девятнадцатого, вечером (было еще светло), кто-то закричал: «Смотрите – скворцы!» И правда, они сидели высоко на ветках тополей и после воробьев казались непривычно большими и чересчур черными. Мы стали их считать: один, два, пять, десять, пятнадцать… И рядом у соседей, среди прозрачных по-весеннему…

Трясясь от страха, старик поспешно нашарил деньги и хотел передать их человеку в черном, но никак не решался взять у него красную пампушку. Черный, вспылив, заорал: – Ну, чего испугался? Почему не берешь? Пока старый Хуа колебался, черный отобрал у него фонарь, сорвал с него бумагу, завернул в нее…

4. Он проснулся вдруг. Где-то за тонкой стеной опущенных век уже звенело солнечное утро, а он словно замер на границе этого мира и того. Тело понемногу давало о себе знать слабостью, дрожью и уже привычной ноющей болью. Булькающий комочек оставался на месте, несмотря ни на что. Зуев открыл глаза, разглядел…