Проза

Когда я хочу вспомнить что-то, память мне подсовывает не те воспоминания. Допустим, я помню, как стою перед зеркалом, надув губы и сузив глаза, и повторяю: «Я очень коварная... Очень! Очччень!.. Оочччченннь!» Когда я вспоминаю, как тебя не стало, я начинаю тихо улыбаться и петь что-нибудь голосом…

– Конечно, – неторопливо ответил Ямроевич, при этом табакерка в его руке тоже застыла в дипломатическом спокойствии, – кое-кто мог бы объяснить это, однако, знаете ли... есть секреты-с... соображения государственного порядка... – Ну, мы, понятное дело, не собираемся приставать к вам с вопросами, – вмешался…

И сегодня людям не дает покоя наша фамилия. Сдаю белье в прачечную. — Как фамилия? — спрашивает приемщица. — Я же написала в квитанции — Толстая. Женщина перестает считать наволочки. — Толстой — это кто, Горький? Ее начитанная напарница выходит ко мне из-за перегородки. — Скажите, а правда,…

А потом Таня. Володя всегда плохо слышал и носил слуховой аппарат (когда к нему спиной стоишь, он не слышит и не понимает, а если близко, то читает по губам). А Таня была совсем глухонемой. Я так и не знаю, где познакомились эти двое неслышащих людей и что сделали, чтобы прорваться в тишину друг…

Газики были у первого секретаря горкома, у предгорисполкома, начальника милиции и директора ОРСа. Большую часть времени они использовались не как должностной, а как личный транспорт, и для всех это было понятным и естественным, а шофера машин – самыми-пресамыми уважаемыми людьми в городе и редко просыхали…

Я был уже почти на седьмом небе от счастья, когда вдруг кто-то будто окатил меня холодной водой. - Уж лучше бы они дали нам купон, по которому можно было бы поесть бесплатно. Единственный человек, который стал бы ворчать по этому поводу - это, конечно, Танигути. Я решил пригласить его только потому,…

— Бог знает, — начал он возмущенно и вместе с тем как-то жалобно. — Бог знает, что Вы говорите, пан Тадеуш! Вот нету для Вас большего удовольствия, чем сказать что-нибудь эдакое человеку! Никогда этому не бывать, никогда! Я сам — чех, и крещен в честь чешского святого, и дети мои будут чехами, и внуки,…

Если тут кого-то и пришлось бы уговаривать, то уж не маленького человечка, в котором вдруг проснулась надежда. Ловким и незаметным бельчонком Дашуня проскользнула тут и там, втихомолку цапнула здесь… не обделила вниманием и бутерброды с красной икрой, а для дядечки стибрила едва початую бутылку марочной…

Мистер Джонс отворачивается от окна и садится обратно в кресло. Он берет самокрутку и нежно гладит ей бока. — Ну?! — с нетерпением выведывает миссис Джонс. — Да, — вынужден согласиться ее муж, — это действительно строители. — Я же говорила! — торжествует миссис Джонс. — А жаль, — не разделяет…

Ещё одной эмигрантской достопримечательностью в Вене был Моня из Казахстана, который располагался на одном из углов «Хрустальной улицы». Возле него был прикреплен довольно хорошо сработанный дизайнерский плакат на английском языке, привлекавший внимание публики. На нем сообщалось, что он ветеран афганской…

Юрий Орлов «Америка…» Редко в нашем общежитии бывает тихо. Между вторым и третьим этажами мужской половины «общаги» играют дети. Две девчонки и двое мальчишек. Всем по три-четыре года от роду. У одной из девочек папа в «общаге» приторговывает водкой. Она одета в яркий дорогой костюмчик. У другой…

Каждый раз, появляясь на работе в каком-нибудь новом драповом, в елочку пальто, Маргарита Ивановна сообщала в пространство: — Вот, подруги не забывают меня. Вчера одна привезла целый мешок вещей и все очень хорошие, приличные, почти новые! Валя, безусловно, была несколько озадачена и поведением Маргариты…

На ступенях вновь раздались шаги. Беренджер опять несколько насторожился, но вновь с облегчением выдохнул — в «Чико» вошел высокий блондин в широком летнем светлом костюме, голубой сорочке без галстука и коричневых туфлях. Оглядевшись, он направился к стойке и присел рядом с женщиной — их разделяло лишь…

Как слепой, память о предметах которого на кончиках пальцев, я знал этот город на ощупь: аккуратно взрыхленная земля трудолюбивого Писсаро, бритвенные лезвия порезов Буффе, осенняя влажность Марке, скупость почтовых открыток Утрилло. Если бы можно снять отпечатки взгляда, как отпечатки пальцев… ***…

— Ага… разбежалась… Тебе последние отдай на пропой, а сама без хлеба оставайся… Умнай какой! — Башка как чугун, веришь… — канючит стервец — Да оторвать её, башку твою, давно пора к чёртовой матери — и делу конец! — не выдержала я. — Не будешь мучить ни себя, ни семь ю … — Ну дай хоть… вон твоего…

— Рыбий клей — это как? Но бабушка Нюра уже храпит. Я наклонилась к ней. Все равно ничего не услышит теперь. — Бабушка Нюра, а правда, что ты за растрату в тюрьме сидела? — На защелочку захлопни. Я книжульку осторожно за кровать спустила. И к двери пошла. — Чужого не брала. «Водка зонная.…

Видение ушло, но осталось ощущение обделенности: показав мне на заре жизни краешек иного бытия, судьба резко увела меня в сторону, и теперь восточное богатство, однажды увиденное мной в полутьме чужого жилья, казалось мне несметным. Стань оно моим, как мне было обещано, жизнь моя была бы именно такой,…

Ну а вывод авторский? А отношение? А стиль автора? А никто и не покушается ни на вывод, ни на смысл, ни на стиль. Попробуйте без всякого отношения пересказать любую историю — не выйдет. А выйдет без отношения, так это тоже будет отношение, и этому тоже найдётся какое-нибудь определение, какой-нибудь…

не отрывая от себя алчного взгляда, затем повернулась на сто восемьдесят, вернулась обратно и, даже не повернув к попутчику головы, продолжая смотреть на себя в зеркало, спросила небрежно: — Ну, и как? Тот, чуя подвох и смущённо улыбаясь, только и смог, что выдохнуть с восхищением: — Отпа-ад! …

Федосья с любопытством наблюдала издалека за подвыпившим мужиком, осуждающе покачивая головой; и можно было это понять так: один вот, совести нет, — пьяный, пристаёт к священнику, а другой, вместо того, чтобы прогнать его взашей, слушает пьяные бредни. — Грех один точит меня страшно уже много лет,…