Классическая проза

Как только я прильнул к фусума, до моего слуха, как я и ожидал, донеслось бульканье воды в котелке. Но, кроме этого, я, к своему удивлению, вдруг услышал, что кто-то в комнате плачет. Кто-то? Нет, я сразу же понял, что это женщина. Если в таком важном доме в чайной комнате среди ночи плачет женщина –…

Множество раз я, и не только я один, спрашивал себя и других, какого черта зарывает Антунья в землю талант, данный ему богом. Весьма заманчиво объяснить это крушением жизненных планов или свалить вину на новоявленную Ксантиппу. Ясно одно – он не сдержал обещания, данного человечеству самим фактом своего…

От отца я знаю, что он с первых же шагов в школе попал в такой переплет, что решил сбежать к безногому «мастеру» Банникову. «Мастер» принял, и отец начал ходить к нему в часы школьных занятий. Родители некоторое время не знали о «самовольстве», но месяца через три отец вынужден был сообщить им об этом,…

Гримшо потянулся поставить запеканку и чай на георгиан-ский об одной ножке столик, но спохватился и поставил на пол. Жена слабо заворочалась в постели, попыталась подняться, губы у нее были совсем белые, запавшие; Гримшо помог ей сесть, потом подал чай и запеканку. – Тебе пособить? – спросил он. – Не…

Идет незнакомец нижним лугом, по сапогам тросточкой похлопывает – черные сапоги, красивые, но Йавису они еще в первый раз не понравились, особенно мыски. Поприветствовал его гость и говорит: – Ну вы и молодчина, мистер Стоун. Знатное у вас, мистер Стоун, имение. – Кому нравится, кому нет, – отвечал…

Пятое датируется маем 1908 года: «Сколь ужасны мысли Жанны относительно „per peculum“. Радости этого мира могут оказаться адскими муками, увиденными в зеркале, перевернутыми». Шестое датируется 1912 годом. Им проникнута каждая страница книги «L'аme de Napolеon» [4] , цель которой – разгадать, что…

– Ладно, ладно, отправляйся, – ответил праведник. – И можешь быть спокоен – голодать ему не придется. О, прекрасный Царь обезьян! Совершив прыжок в воздухе, он вскочил на облако, покинул Учжуангуань и отправился к Великому Восточному морю. Он летел по воздуху, как молния, и был стремителен, как метеор.…

– Ага, вот видишь! С этого и нужно было начать тебе… Что я говорю? Я говорю, что твои слёзы вызваны не болью совести, а волнениями этой ночи. Я говорю, что не нужно рисовать себе фантастических страхов, разных там несуществующих преступлений и потому невозможных наказаний. Всё так просто! Разберись-ка:…

Я согласился с улыбкою, он же снова поклонился. «Да простит мне мосье вторжение, – сказал он, – но с давних пор и я состою почитателем его поэзии». Засим он продолжил цитату мою до конца строфы и на весьма правильном английском языке, хотя бы и с сильным акцентом. Я, понятно, рассыпался в похвалах –…

– Если ты начнешь разглагольствовать, то запутаешься в каком-нибудь длинном периоде и не выпутаешься до конца завтрака, – выразила опасение миссис Корнер. – Мне будет жаль, если с запонкой что-нибудь случится, – сказал мистер Корнер, – хотя ее ценность не так уж… – Я поищу ее после завтрака, – вызвалась…

Тихий говор и элегантная одежда придают всем очень изысканный вид. Вряд ли вы можете допустить, что грузный господин, сидящий напротив вас, с плешью на темени и взглядом философа – группенфюрер немцев в Барселоне, твердо убежденный в том, что всех евреев в мире необходимо перерезать, что очаровательный…

Он явился на доклад в министерство, но с какой иронией, какими безжалостными насмешками его там встретили!.. Поверь мне, наше ремесло преподносит такие сюрпризы, с которыми ничто не может сравниться! Как раз тогда, когда ты уверен в успехе, ты вдруг узнаешь, что противник обвел тебя вокруг пальца. Накануне…

– Давай сюда! Там ей место! Ясно? Надо делом заниматься, ясно? Выборы сейма причиняли Спиритавичюсу одни лишь огорчения. Он горестно сетовал на то, что это пустая трата времени. Голосовал Спиритавичюс только за католические списки, ибо, по его мнению, одному господу богу известно, как привести в порядок…

И потянулись для него блаженные дни и ночи. Он, можно сказать, весь день спал. Работал он мало. Разве на полчасика сорвется, тут-там настреляет с возов два-три пудика кардифа или антрацита, отвинтит у рельс с полдюжины гаек, нащиплет в агентстве из кип хлопок и все это сплавит торговке. Он добудет…

– Затем, что там эскадрон стоять будет. – Сшквадро-он?.. Вуляньски сшквадрон? – Ну, конечно, уланский. – А!., гхэта доволна гхарасшьо!.. Там ест мадам Янкелёва, сшвой ляфка дэржит з рижской вина и з увсшеким припасом; ей будзиць гхаросший гхандел... Но толки зжвините: ви гаворитю, сшто сшквадрон исщо…

Миллер замолчал. – Что впрочем? Что такое? – заинтересовался Жедринский. – Дело в том, что бывают изредка такие случаи, которые разбивают вдребезги всю эту научно-азартную теорию… Необъяснимые, ужасные случаи… Представьте себе, у меня выпала однажды такая колея, что я бил подряд около пятидесяти…

13 Наше самолюбие больше страдает, когда порицают наши вкусы, чем когда осуждают наши взгляды. 14 Люди не только забывают благодеяния и обиды, но даже склонны ненавидеть своих благодетелей и прощать обидчиков. Необходимость отблагодарить за добро и отомстить за зло кажется им рабством, которому…

– Похолодало, вот они и попрятались, – высказал я предположение. – Выглянет солнце, и они снова покажутся. Но солнце выглянуло, а кроликов все не было. Понемногу все стали о них забывать. Только Третья госпожа, вероятно, потому, что она их кормила, часто вспоминала кроличью семью. Однажды она вышла…

Полковник прошел перед нашей ротой и сказал мне: — Ну, вам придется жарко для первого раза! Я улыбнулся чрезвычайно воинственно и стал чистить рукав мундира, который упавшее в тридцати шагах ядро забрызгало грязью. По-видимому, русские заметили, что их ядра не достигают цели, и потому перешли на гранаты,…

– Глупости это. Одни глупости. Она будет путаться со всеми твоими друзьями и слугами, вообще со всеми. К тому времени, когда ты уйдешь на покой, друг мой, тебе будет нужна не жена, а сиделка. – Мне? – возмущался шкипер. – Мне жена будет нужна и в восемьдесят лет! Во время предыдущей стоянки в Макасаре…