Классическая проза

Нам пришлось также побороть свою любовь к человеку и представление о мирной, миролюбивой судьбе; нам пришлось преодолеть глубокое убеждение в том, что ни одна победа не приносит добрых плодов, так как любое насилие над человеком непоправимо. Нам пришлось отказаться разом и от нашей науки, и от нашей…

- Да, спрашивал, но я думаю, что спросил не так. - Я же говорил тебе, что он очень эксцентричен. Индейцы в окрестностях знают его, но они никогда о нем не говорят. А это уже кое-что. - Все же он сказал, что я могу зайти к нему домой. - Он надул тебя. Конечно, ты можешь зайти к нему домой, но…

Ярусы подковообразных скамей, поднимавшихся от пола до потолка, были уже заполнены, и вошедший новичок увидел перед собой, как в тумане, изогнутые дугой ряды лиц, услышал басовитое жужжание сотен голосов и смех, доносившиеся откуда-то сверху. Его товарищ высмотрел во втором ряду свободное место, и они…

На станции не видно было ни одного человека. На другой стороне улицы, затененной миндальным деревьями, открыта была только бильярдная. Городок плавал в зное. Женщина и девочка вышли со станции, пересекли мостовую, булыжник которой уже начинал разрушаться от напора травы, и оказались в тени — на тротуаре.…

Тот, кто принимает ту или иную ортодоксию, неизбежно принимает вместе с нею противоречия, которые ждут своего решения. Например, каждому разумному человеку отвратительна индустриализация с ее последствиями, однако ясна необходимость не препятствовать ей, а, наоборот, способствовать, потому что этого…

На станции Пилево в вагон влез косматый дед. Он перекрестился в угол, где дребезжала круглая чугунная печка, вздохнул и пожаловался в пространство' – Чуть что, сейчас берут меня за бороду – езжай в город, подвязывай лапти. А того нет в соображении, что, может, ихнее это дело копейки не стоит.…

— Чего же ты обманул меня, стихийная твоя голова! — служебно воскликнул Чумовой. — Делай тогда жеребенка! — Мяса нет, а то бы я сделал, — отказался Макар. — А как же ты железо из глины сделал? — вспомнил Чумовой. — Не знаю, — ответил Макар, — у меня памяти нет. Чумовой тут обиделся. — Ты что…

Но французишка даже и не заподозрил меня ни в чем. Знай себе любезничает с хозяйкой, старается изо всей своей мочи, «Вули-ву, — говорит, — пули-ву. И тяп-ляп». «Ничего не выйдет, мусью лягушатник», — думаю я про себя. И тоже стал разговаривать что было мочи. И так я ее заговорил моей изысканной, элегантной…

Первое предположение, очевидно, не выдерживает никакой критики. Наглость, выступающая вперед только по приказанию, – вещь, конечно, очень любопытная, но не настолько естественная, чтобы служить объяснением для жизненных явлений. Гораздо правильнее остановиться на простоте «вверенных частей», тем больше…

У ворот не видно было ни одного экипажа. Было совсем тихо в темном саду. Окна в доме были не освещены. - Ждать?- спросил шофер. - Не надо,- решительно сказал Крагаев, и расплатился. Калитка у темных ворот была немного приоткрыта. Крагаев вошел и закрыл за собою калитку. Оглянулся почему-то-увидел…

В его ушах ясно раздавался ненавистный голос «долговязого» секретаря, рассказывавшего нежным тенором di grazia [1] трогательную повесть о посещении первого участка истинно бедных и нравственных людей. Голос его то возвышался до негодующих нот, то замирал, то переходил в тихое журчанье… – Каналья!…

Фролов все в сторону уводил разговор, но Шульгин привязался - не отцепишься. Где окошечко? Главное, комната эта лишняя ему крепко засела. У него самого была однокомнатная, так что лыжи приходилось прямо в чулане держать. Фролов темнил, но Шульгин так расстроился, что проиграл четыре партии подряд, а…

Скоро Джон вернулся в коляске, забрал скульптора с разбитым сердцем и статую с отбитой ногой и увез их, преспокойно что-то насвистывая. Он высадил художника у своего дома, а статую повез дальше, на Виа Квириналис. Глава четвертая В СТУДИИ «Сегодня в два часа истекают данные мне шесть месяцев.…

— Да? — удивился все тот же граф. — Я видел мистера Доналдсона всего один раз, но он мне показался умным. — То-то и оно. Очень меня любит. Нет, тут не деньги. Агги, понимаешь… моя жена… — Что же с ней? — Она меня бросила. — Бросила! — Раз и навсегда. Оставила записку. Сейчас она в «Савое»,…

- С моим сердцем, - тонко усмехнулась Виолетта Львовна, - я могу не понять чего-нибудь другого, но когда мне указывают на выход… пусть в завуалированной, деликатной форме… Она встала и, не договорив, покинула класс. - Видите? - сказала Нина Максимовна, - Она у нас по два раза в месяц бюллетенит: мерцательная…

«Волк среди волков» — большое полотно, показывающее жизнь Германии вскоре после окончания первой мировой войны, — поистине страшная картина экономической разрухи и морального распада. Перед читателем проходят мастерски очерченные люди столичного «дна» — безработные, деклассированные люмпены, опустившиеся…

Фермерши, багровые, еле дышавшие, в раздутых наподобие пузырей лифах, перетянутые корсетами, из стыдливости не решались выходить из-за стола, хотя их подпирало сверху и снизу. Но одна из них, которой стало совсем невмоготу, вышла, и за ней последовали все остальные. Они возвратились повеселев, готовые…

– Иди сюда сию же минуту, беспутная! То были единственные нежные слова, которые она слышала. Когда девочка подросла, ее стали посылать по домам за сбором дырявых стульев. Тогда у нее завязались кое-где знакомства с мальчиками, но в этих случаях родители ее новых друзей грубо призывали своих ребят:…

Один раз мне особенно было гадко, я получил накануне письмо от Аракчеева об убийстве его любовницы. Он описывал мне свое отчаянное горе. И удивительное дело: его постоянная тонкая лесть, не только лесть, но настоящая собачья преданность, начавшаяся еще при отце, когда мы вместе с ним, тайно от бабушки,…

Ах, какой он страшный, какое нехорошее у него лицо… И зачем он молчит, не говорит ничего?! Зачем он расстегивает свой мундир?! Какой противный этот желтенький узенький ремешок, который виднеется в складке синих штанов его. Тёма стоит и, точно очарованный, впился в этот ремешок. Зачем же он стоит? Он…