Чтение онлайн

Всю дорогу, пока мы шли в Дом культуры, я оглядывалась по сторонам в надежде, что вдруг найду рубль. Бывают ведь такие чудеса на свете! Наконец я решилась спросить у мамы.

– Нет у меня, Оленька, денег, - печально сказала она.
– Придется тебе подождать...

– Я же не на игрушку прошу, а на карандаши.

– Ты уже не маленькая и должна, понимать, что нет у нас денег, сказала мама и тут же, пожалев меня, добавила: - Подожди немного, мне здесь одна женщина должна рубль. Если она отдаст, так и быть, я его тебе на карандаши пожертвую...

– А какая женщина?
–

спросила я с надеждой.

– Тетя Аня, жена пожарника. Помнишь, что напротив нас жили?

Радость моя сразу померкла. Я прекрасно помнила эту тетю Аню, про которую бабушка говорила, что у них зимой снегу не допросишься.

В Доме культуры уже шел смотр. На сцене ребята танцевали матросский танец. В зале тоже сидели ребята, съехавшиеся на олимпиаду со всего района. Перед сценой стоял стол, покрытый красной скатертью, за которым сидела комиссия. Маму куда-то позвали. Она велела нам сидеть на месте и без нее никуда не уходить, а сама пошла за сцену.

В зале все время хлопали стулья: одни люди уходили, другие приходили. Нам с Зинкой тоже надоело сидеть, мы пошли ближе к сцене.

– Смотри-ка!
– потянула меня за рукав Зинка.

Я глянула, куда она показывала, и увидела маму, которая сидела за красным столом и что-то записывала. Понимая, что ей сейчас не до нас, я потянула Зинку за рукав:

– Пошли!

– Куда?
– удивилась Зинка.

– Дело есть, - сказала я таинственно.

Мы вышли на улицу. Легкий снежок плавно кружился в воздухе. Возле Дома культуры, мерно жуя сено, стояли лошади. Прямо под ногами у них шныряли бойкие городские воробьи.

– Ишь, народу понаехало!
– удивленно сказала Зинка.
– Как на ярмарку.

Я не знала, что такое ярмарка, но спросить постеснялась, да и некогда было.

– Знаешь что, - сказала я, - пойдем к пожарничихе, может, она отдаст рубль...

– А чего там, пусть отдает и все!
– загорелась вдруг Зинка.

Мы зашагали вдоль по улице. Возле церковной ограды стояла закутанная в платок бабка и продавала груши. Маленькие коричневые дички гремели о жестяную мерку.

– Почем?
– осведомилась Зинка.

– Рубль, деточки, рубль мерочка, - сказала бабка.
– Сладкие...

Я проглотила слюну, а Зинка пренебрежительно бросила:

– Рубль за такое барахло? Да их летом у нас в лесу сколько хочешь, даром бери!

– Вот и бери... летом, - сердито сказала бабка, потеряв вдруг к нам всякий интерес.

– Неужто покупают?
– недоумевала Зинка.

– Конечно. Видишь, уже полкорзины осталось, - сказала я, вытягивая шею.

И как бы в подтверждение моих слов из-за угла выбежал мальчишка и направился прямо к бабке. Протянув ей новенький хрустящий рубль, он подставил карман.

– Есть же люди, которым деньги девать некуда!
– сердито проворчала Зинка.

Мы пошли дальше.

Новый дом пожарника с белыми ставнями был обнесен высоким забором. Во дворе на цепи металась огромная собака. Мы остановились в нерешительности. Я осторожно тронула калитку. К моему удивлению, она оказалась незапертой. Собака, гремя цепью, бросилась на нас.

– Не бойся, Зина, она не достанет, - сказала я, прижимаясь к забору и совсем

позабыв в это время, что не Зинка, а сама я когда-то удирала от собаки.

На крыльцо вышла хозяйка.

– Чего надо?
– крикнула она.

– Здравствуйте, тетя Аня, - сказала я вежливо, не обращая внимания на нелюбезный прием.

– Здравствуй, здравствуй, коли не шутишь, - сказала пожарничиха, всматриваясь в нас с Зинкой.

Мы молчали, не зная, что говорить дальше, и хозяйка, поеживаясь от холода, кивнула нам, чтобы шли в дом. Я так и не поняла, узнала она меня или нет.

– Ну, как вам живется, в колхозе-то?
– спросила она, когда мы, шмыгая носами, замерли у порога. "Узнала, оказывается!" - обрадовалась я.

– Хорошо живется!
– сказала я и тут же получила сильный толчок в бок. Я оглянулась на Зинку, но та стояла с невозмутимым видом, и я было даже подумала, что это не она толкнула меня.

– У нас корова есть, Буренка, - хвасталась я, - и еще...

– Корова-то есть, да что толку!
– перебила меня вдруг Зинка.

Я в недоумении уставилась на нее, а Зинка продолжала:

– На одной корове далеко не уедешь...

– И правда, что с нее толку, когда денег нет!
– смекнув, в чем дело, подхватила я.
– Мама у нас не работает, и отец ничего не получает, так что у нас и рубля даже нет...

– А без денег известно какая жизнь, - рассудительно заметила Зинка.

Намек, казалось, был достаточно ясным, но тетя Аня и бровью не повела. Мы с Зинкой еще долго расписывали нашу "несчастную жизнь". Наша бывшая соседка слушала, кивала головой, но даже не подумала отдать нам долг. Мы так и ушли ни с чем.

Сердито хлопнув калиткой, Зинка сказала:

– Точно кулаки живут, потому и совести нет!

Расстроенные, мы уныло потащились назад.

Бабки с грушами возле церкви уже не было, и только там, где она стояла, валялась на грязном снегу одна маленькая дичка. Оглянувшись по сторонам, я торопливо подняла ее и, отогрев в кулаке, незаметно сунула в рот.

– Нет, ну ты подумай, есть же на свете такие бессовестные люди!
– не унималась Зинка.

Рот у меня был занят грушей, и я молчала. Бабка не обманула - дичка и в самом деле оказалась очень сладкой.

МЫ ДЕЙСТВУЕМ РЕШИТЕЛЬНО

Первая попытка достать рубль оказалась неудачной, но мы с Зинкой не собирались так легко сдаваться. Назавтра мы встали с твердым намерением действовать смело и решительно.

Смотр затягивался, и наше выступление перенесли еще на один день. Мама снова была занята в комиссии, и мы беспрепятственно улизнули из зала.

Веселым чириканьем, как старых знакомых, приветствовали нас воробьи. У церковной ограды, на том же месте, стояла бабка с грушами, но мы шли с видом людей, спешащих по важному делу, и не оглядывались по сторонам. Ткнувшись в запертую калитку нужного нам дома, мы на секунду растерялись, но тут же начали стучать. На наш громкий, требовательный стук торопливо вышла тетя Аня.

– Это вы?
– удивленно подняла она брови и с кислой улыбкой добавила: Вот гости!..

Мы поздоровались, и я, не отвечая на ее улыбку, твердо сказала: