Чтение онлайн

Дырочка нашлась сразу. Обыкновенная, круглая, кем-то проковырянная в стене, она слабо светилась тусклым огоньком. Не успела я приложиться к ней глазом, как увидела, что кто-то смотрит на нас с той стороны.

– Это же Устенька!
– воскликнула я. За стенкой послышался смех. Сложив губы трубочкой, Устенька прошептала:

– Что, будет ваш отец сегодня дальше сказку рассказывать?

– Его дома нет, - прошептала я.

– Ой, жалко как!
– сказала Устенька.
– Так хочется узнать, чем кончилось. И женщины ждут, я им потом рассказываю...

– Мы попросим, как

придет, - заверил Ленька.

– Только вы не говорите, что я тут слушаю, а то он рассказывать не станет, - сказала Устенька.

– Сами знаем, не маленькие, - сказал Ленька, довольный, что и ему доверили секрет.

ТАНЬКА

Однажды, когда мы с Ленькой снова вышли на улицу, я сказала:

– Давай к школе сходим, а?

– Нельзя. Попадет, как в прошлый раз, - рассудительно сказал Ленька.

У нас был еще карантин, и мама не пускала меня в школу. А мне так хотелось туда. Хоть одним глазком взглянуть, что там делается.

– Мы не будем заходить, только подойдем к крыльцу, - уговаривала я.

– Ну ладно, пошли!
– согласился Ленька, которому, как и мне, надоело слоняться без дела.

Не подходя к самой школе, мы остановились около соседнего дома и стали наблюдать. Шел урок, и возле школы было пусто. Только одна маленькая девочка топталась у крыльца.

– Интересно, что это за девчонка?
– спросил Ленька.

– Первый раз вижу, - сказала я.

– А я ее давно приметил, она мимо нашего дома часто ходит, - сказал Ленька.

– Куда?

– В школу.

– Вот выдумал!
– сказала я.
– В каком же она классе?

– Не знаю.

– Не знаешь, а говоришь, - рассердилась я.
– Со мной, в первом, она не учится. Так что, может, скажешь, во втором или в третьем?

– Может, и в третьем, - назло мне сказал Ленька.

– Тогда чего же она под дверями стоит?
– не сдавалась я.

Меня злило, что Ленька не проявляет ко мне никакого уважения, хотя я самым законным образом учусь в первом классе, а о какой-то крошечной девчонке в огромных валенках может думать, что она чуть ли не в третьем классе.

Я уже готова была с ним не на шутку рассориться, как вдруг увидела Петьку.

Он вышел на крыльцо в наброшенном на плечи полушубке. Взявшись было за железную клямку двери, он торопливо отдернул руку, как будто обжегся.

– Чего это он?
– удивился Ленька.

– Воду, наверно, пил, и рука мокрая, - сказала я.

– Ну и что?
– не понял Ленька.

Пока я объясняла Леньке, что если на морозе взяться мокрой рукой за железо, то сразу приморозит, Петька тоже что-то говорил девочке. Она, подняв голову, таращила на него глаза и молчала. Петька сбежал с крыльца и, обернувшись, крикнул:

– Вот дура! Попробуй, если не веришь!

Он скрылся за углом, а девочка взобралась на крыльцо и подошла к двери. Сначала она потрогала железную клямку рукой, а потом, оглянувшись по сторонам, быстро нагнулась и приложилась к ней языком. И в тот же миг мы с Ленькой услышали писк. Девочка стояла, жалко скрючившись, и скулила, как попавший в беду щенок, а из-за угла выглядывал Петька и трясся от смеха. Ленька бросился к нему. Не ожидавший нападения Петька растерялся.

Он прижимался к стене и закрывал лицо руками, а разъяренный Ленька колотил его кулаками по чем попало. Я подбежала и тоже хотела поддать ему разок, но он так отчаянно моргал ресницами, что мне стало противно. Полушубок его упал и валялся в снегу.

– Хватит с него, пошли, - потянула я Леньку.

Обернувшись, мы увидели, что девочка все еще стоит возле двери, неестественно согнувшись и беспомощно расставив руки. Бросив Петьку, мы помчались к ней. Она стояла, боясь шелохнуться. Мелко дрожал прилипший к дверной клямке розовый язычок, и крупные, как горох, слезы катились из глаз.

Ленька уже протянул было к ней руку, но, тут же ее отдернув, быстро спросил:

– Ты корью болела?

Девочка скосила на него глаза с запорошенными инеем ресницами и заревела еще громче.

– Что ты пристаешь к ней с глупыми вопросами!
– возмутилась я.

– Это не глупый вопрос, - заявил Ленька.
– Как же мы ее отцепим, если, может, нам нельзя за нее браться?

Я не стала с ним спорить, а, сняв варежки, осторожно взялась за клямку. Руки мои обожгло, как огнем.

– Давай, Ленька, - кивнула я.

Ленька понял меня с полуслава. Он тоже снял варежки и теплыми пальцами ухватился за железо. Мы сразу почувствовали, как оно стало согреваться и словно бы оживать. Девочка сначала с опаской наблюдала за нами, видимо, боясь, что мы, чего доброго, еще оторвем ей язык. Потом она немного успокоилась и даже перестала плакать, а спустя минуту язык был уже у нее во рту.

– И как это ты додумалась?
– спросила я у нее.

– А он сказал, что сладко, если попробовать языком, - сказала она, утирая нос.

Я поглядела на нее внимательней и увидела, что она совсем еще маленькая, меньше Леньки. Вместо пальто у нее какая-то старая поддевка, подпоясанная веревочкой. Из худых валенок торчат голые пятки, а на голове грязный ситцевый платочек. Не диво, что она вся дрожит от холода.

– Как тебя зовут?
– спросил Ленька.

– Танька, - сказала девочка.

– Ой, да это же, наверно, сестра Павлика!
– догадалась я.

– Пойдем к нам погреемся, - предложил Ленька.

Танька недоверчиво подняла на него глаза.

– А твоя мама пустит?

– А почему же нет?
– удивился Ленька.

– Скажет: "Нанесла только снегу", - вздохнула Танька, взглянув на свои валенки.

– Наша мама не скажет, - вмешалась я.
– Пошли!

– А мне Павлик не велел людям надоедать, сказал, чтоб я дома сидела... А дома скучно...
– снова вздохнула она.

– Сам пусть сидит, раз он такой умный, - рассердился Ленька.
– А ты к нам приходи, и...

Он умолк на полуслове. Я обернулась и увидела Лещиху, направляющуюся прямо к нам. Рядом с ней шагал Петька.

– Бежим!
– шепнула я, оглядываясь по сторонам, но Ленька даже с места не двинулся.

– Так что же это вы, голубчики, делаете?
– прищурившись, ехидно завела Лещиха.
– Дитя с урока на минутку вышло, а вы, как разбойники, из-за угла на него...

– Это ваш Петька разбойник, а не мы, - храбро заявил Ленька.