Зерно А
Шрифт:
– Вы знаете, что мне нужно, - закрывая входную дверь, сказала я.
– Обсудим это за чашечкой кофе?
– Если вы немедленно не уберетесь, то я...
– Лев проглотил окончание фразы, нервно зыркнув на Чак-Чака. Тот в свою очередь прошел языком по верхним зубам и сыто срыгнул.
– Не ерепеньтесь, Лев. То вы - что? Позвоните в милицию? Интересно, а что будет, если я попрошу этого молодого человека переговорить с вами с глазу на глаз? Держу пари, камера пыток покажется вам релаксирующим местом отдыха, уважаемый Лев Как-Вас-Там. Так что прекратите грубить.
Я обнаружила в себе доселе неизведанный закоулок,
Я бросила коробку из-под пиццы на столик для корреспонденции. В доме было тихо; я нехотя перевела взгляд с лестницы, ведущей на второй этаж, на Деревского. Умей сосредотачиваться - гласит одно из моих правил. И я сосредоточилась.
– Пожалуйста...
– Я тут подумал, а не завалить ли тебе, дружок, пасть, - Чак-Чак ткнул в нос Льва пальцем.
– Мне вот что покоя не дает, - проговорила я вдумчиво, - сколько Громов предложил вам? Сколько стоило дело всей моей жизни? Ладно, можете не отвечать - Громов ответит.
– Отпусти меня, ты... ты...
– Лев подбирал оскорбление, однако что бы он ни подобрал, оно аукнется ему с лихвой, - животное!
– Не стоило этого говорить.
– Я покачала головой. Не хотела бы я сейчас оказаться на месте Льва.
Сиреневый дизайнерский свитер Льва оказался в кулаках Чак-Чака. Громила пару раз встряхнул блондина, да так, что у того стукнули зубы. Белобрысая голова болталась на плечах, будто тряпичная, пришитая на тяп ляп и готовая в любую секунду оторваться и откатиться под вышеупомянутый столик для корреспонденции.
– Да я проглочу тебя и не поперхнусь, - прорычал Чак-Чак в побелевшее лицо мужчины, - червяк, - почти ласково добавил он.
– Где Арина?
– Вы не понимаете!..
– Нет, это вы не понимаете! Вы подставили меня. На кону 'Темная сторона', моя практика, моя репутация. У меня выдалось не самое фееричное утро, так что советую быть чуть более сговорчивым.
– Постой, Палисси, я еще не закончил, - сказал Чак-Чак и, одной рукой прижав Льва к стене, второй схватил его за мизинец.
– Слушай сюда, конь: если ты будешь продолжать препираться, я сделаю твою руку похожей на ершик для чистки унитазов. Чтобы собрать потом твою руку, косточка к косточке, и вновь научиться подтирать ею свой вонючий зад, тебе потребуются месяцы операций и реабилитации. Я знаю, о чем говорю. У меня в этих делах впечатляющее реноме.
– Где Арина?
– повторила я.
– В спальне, - выдохнул Лев, - наверху.
Я шутливо отдала ему честь.
На его лбу и над верхней губой выступили капельки пота; он с ужасом смотрел на свой мизинец, обернутый ладонью Чак-Чака, словно сосиска в тесте. Сговорчивый тип. Такие, когда их прижмут, продадут друзей и мать родную, только бы их не трогали. Хотя... можете осуждать меня, но я могу понять Льва: когда рядом ошиваются такие, как Чак-Чак, вы сделаете все, лишь бы увеличить дистанцию между вами.
Я поднялась по лестнице. Ладони вспотели, и я вытерла их о штанины.
– Чак-Чак, - позвала я, остановившись на верхней ступеньке, - отпусти его. Мы же в гостях.
В ответ послышалось рычание, словно я только что отобрала у голодного пса кость. Кто был костью, а кто - псом, вероятно, и так очевидно.
В коридор второго этажа свет проникал сквозь завешенные тончайшей тюлю французские окна. Прекрасное зимнее
утро! Я притормозила у одного из окон и смахнула облако тюли; отсюда открывался великолепный вид на ухоженный садик. Слишком живописно и умиротворенно, чтобы быть правдой. От прикосновения тюли чесались руки.Приоткрыта единственная дверь в конце коридора.
Я оказала в роскошно меблированной спальне.
На кровати, расчесывая длинные и блестящие, как шелк, волосы, сидела Арина Деревская. Она посмотрела на меня, в руке - расческа, на лице - нечитаемое выражение. Казалось, ее не обеспокоило мое появление.
– Отличный спектакль, - похвалила я, голос прозвучал резко и сипло. Я вдруг поняла, что рядом с Ариной кажусь самой себе... грубой и неотесанной, что ли. Есть такой тип женщин, рядом с которыми ваша самооценка оказывается в минусе. Не менее резким и сиплым голосом я добавила: - Из вас бы получилась великолепная актриса.
– В самом деле?
– Женщина отложила расческу.
– Чего?
– Маргарита, вы в самом деле считаете, что то был спектакль?
– Дерьмо. Ладно, раз уж вы так хотите, давайте разберем пластилиновый домик по кирпичикам. Итак, объясняю: поскольку с вами все тип-топ, соответственно, злые языки, утверждающие, что вы спятили, лгут, то да - я, черт побери, действительно считаю, что то был спектакль.
Арина с любопытством смотрела на меня. В последнее время люди (и не совсем люди) только и делают, что смотрят на меня с любопытством, будто я преподношу им ну дико интересную информацию. А я ведь даже не умею красиво говорить. Не говоря уже о том, чтобы написать.
– Я думала, вы сообразительней, Маргарита.
О, да, я просто млею, когда люди говорят подобное. Сжав руки в кулаки, сквозь туман злости я вымучила улыбку:
– Что поделать, дурная моя голова. Собирайтесь, Арина, вы поедете со мной.
Черноволосая рассмеялась. У нее был чудесный звонкий смех. Я вспомнила собственный хрипловатый смех и поморщилась. Многие говорят, что у меня женственный смех. Лгут, разумеется. В этой так называемой 'женственности' виновата пачка сигарет раз в два дня. Арина же, бьюсь об заклад, не курила.
Передо мной сидела дьявольски привлекательная женщина и заливалась переливчатым смехом, словно я только что отмочила неплохую шутку. Или выставила себя на посмешище.
Стиснув зубы, я шагнула к ней. Все еще смеясь, Арина посмотрела на меня. По коже скользнул ветерок, точно чье-то дыхание. Только вот чье? Я замерла как вкопанная. Кроме нас с Ариной в комнате - никого. Или я ошибаюсь? Последние годы я только и делаю, что торчу в комнатах, в которых подобный ветерок в итоге оказывается дыханием ребят из потустороннего мира. Чаще, чем хочется - агрессивно настроенных ребят.
Мне поплохело от одной только мысли, что и на этот раз ветерок может оказаться не таким уж ветерком.
И вот тут-то и стала очевидна неискренность смеха Арины. Так смеются прекрасные злодейки на большом экране. Черт возьми, с досадой подумала я, а ведь сука не так проста, как может показаться на первый взгляд. Я шлепнула ладонью по губам, не позволяя истеричному смешку в пух и прах разнести то, что осталось от моей крутости.
Поправка первая: я тоже была лучшего мнения о своих умственных способностях. Поправка вторая: слово 'спектакль' в ее случае действительно неуместно. Спектакль был по части Льва.