Чтение онлайн

Ладно, пара-тройка волосков таки упадет, но не более.

Глава 29

Чак-Чак казался чем-то инородным за рулем машины моего брата. Не прекращая зубоскалить, точно сегодня счастливейший день в его жизни, он тяжело ввинтился на водительское сиденье. Я почувствовала, как просело под его тушей авто, но промолчала об этом обстоятельстве. Именно для таких, как Чак-Чак, и существуют джипы. В легковушках чак-чаки мира сего, что съевшая волшебный пирожок и увеличившаяся до громадных размеров Алиса

в домике Белого Кролика.

– Вернешь оружие?
– спросила я.

– Потом, - Чак-Чак завел двигатель. В гнезде зажигания маятником раскачивался серебряный брелок - мой подарок брату. Сердце екнуло.

– Чак-Чак - твое настоящее имя?

– Мне платят не за болтовню. Помнишь такое?

Чак-Чак хмыкнул, мол, а вот и я уел тебя.

– И все-таки, мне интересно.

Громила стрельнул в меня лукавым взглядом:

– Кличка. Как понимаешь, она возникла не на пустом месте. Знаешь, что такое чак-чак?

– Восточная сладость?

– А знаешь, как она выглядит? Кучка палочек из теста, залитых горячим сиропом. Так вот, Палисси, это именно то, что остается от человека, который разозлил меня - кучка косточек, залитых...

– Я поняла, - перебила я и готова была поспорить, что чувствую, как краска сползает с моего лица.

Глядя на Чак-Чака, я вдруг поняла вот что: если понадобится, я прикончу его. Откуда такая уверенность у девушки с талией, которую такой шкаф, как Чак-Чак, может обхватить ладонями? Я вспомнила залитое кровью лицо брата, почувствовала, как напрягается мое тело, и поняла, откуда. Пусть он хоть самый кровожадный мерзавец во всем Пороге - если в том будет надобность, я порешу его.

Чак-Чак знал, куда ехать. По пути он заехал в пиццерию и уже через считанные минуты (обслуживание в Кварталах бьет по всем статьям обслуживание на Левом берегу) плюхнулся обратно за руль. Он подмигнул мне, уничтожая мощными челюстями кусмяру пиццы и, как неисправный пылесос, шумно втягивая сквозь трубочку 'Ам-Незию'.

Хотя всю дорогу Чак-Чак непрерывно жевал, он ни разу не подавился. Этот мордоворот был подкован не только в вопросах ломания рук и ног, но и в том, как пожрать на рабочем месте. Кожаный руль, квадратная физиономия, - все лоснилось от жира, тоже своеобразный предновогодний блеск.

Авто затормозило у обочины. Там, где запарковался Чак-Чак, стоянка запрещена, да только бедный тот служитель закона, который укажет на это Чак-Чаку. Держу пари, у лысого детины были все необходимые связи, и он мог не волноваться, к примеру, за поворот в неположенном месте, или за проезд на красный свет. Блат, господа.

Я вышла из машины. Толстым, как сарделька, пальцем Чак-Чак указал на огороженный двухметровым забором дом и ухмыльнулся так, что у меня мурашки пробежали по коже.

– Нам туда, - пробасил он.

Приятно знать, что Деревские живут безбедно. Я позволила им насладиться последними мгновениями этой жизни, докуривая сигарету до фильтра.

Потушив окурок о глаз мраморного ангела, присобаченного возле калитки, я утопила кнопку звонка.

В динамике раздался щелчок, знакомый голос произнес:

– Слушаю.

Я взяла из рук Чак-Чака коробку, из

которой он как раз достал последний кусок пиццы. На коробке был запечатлен агрессивного вида мужлан, с бронзовым загаром и богатырскими ручищами - механический Николай собственной персоной. Повар на вывеске пиццерии 'Вояж' не шел ни в какое сравнение с этим диким буйволом.

– Доставка пиццы 'Механический Николай', - сказала я.

Динамик заскрипел, на мгновение воцарилась тишина.

– Я не заказывал пиццу.

– Боюсь, мы немного иного мнения на этот счет.

– Вы, ребятки, должен вам сказать, наглеете не по дням, а по часам!

– Послушайте, уважаемый: у меня в руках горячая пицца, и она ждет, когда за нее заплатят.

На 'уважаемом' меня перекоробило.

– Ладно, черт с вами. Открыто.

Не черт, а Чак-Чак.

– Ловко, - хищно осклабился громила, выставляя напоказ зубы с застрявшей между ними петрушкой. Или чем бы ни была та зеленая ерунда.

Я толкнула калитку.

Совершено прелестный дворик, с газоном, беседкой и посаженной среди фруктовых деревьев маленькой сосной. Единственное, что выпадало из ансамбля, - псевдоразумный декор, сверкающий любопытными глазенками.

Я поднялась на крыльцо и остановилась перед дверью. Чак-Чак негодующе сопел за моей спиной, не зная, куда пристроить жирные клешни; держал их подальше от дорогого пиджака. Сразу видно, кому плевать на участь тех, кто живет в этом доме. Да разве может быть иначе в случае с тем, кто за двадцать минут проталкивает по пищеводу почти килограммовую пиццу, запивая все мегасладкой 'Ам-Незией'?

Шаги. Звякнул замок. Дверь распахнулась. На пороге, в сиреневом свитере из тончайшей шерсти, легких бежевых брюках, тапочках с логотипом известного бренда, и с выражением на лице 'мне под нос подсунули навоз' стоял Лев Деревский. Я видела, как вытягивается его лицо, выпучиваются глаза, распяливается рот, как он делает маленький шаркающий шажок назад.

– Что вы здесь делаете?
– выдохнул он. Казалось, Лев вот-вот свалится в беспамятстве. Он стал белым, как полотно, на левом виске забилась жилка. Мне доставляло несказанное удовольствие подмечать все это.

– Разношу пиццу, - я улыбнулась.
– Можете не давать мне на чай, я не обижусь. Но вообще, должна вам сказать, безработица - страшная штука.

Лев попытался захлопнуть дверь. Именно что попытался.

Чак-Чак уперся ручищей в дверь, мышцы под его пиджаком вспухли.

– Здрасьте, - осклабился качок и прищелкнул языком.

Лев метнулся в сторону, но Чак-Чак впился жирной лапищей в горловину его свитера.

– З-здравствуйте, - прохрипел Лев, выпучивая глаза.

Чак-Чак кивнул, мол, так намного лучше, и разжал пятерню. Подойдя к окну, он вытер руки о штору из деликатного текстиля. Пистолеты он оставил в машине, впрочем, это отнюдь не способствовало смягчению его образа ходячей угрозы. Лев, должно быть, не на шутку испугался, решила я, наблюдая за тем, как он приваливается к стене, дыша часто и неглубоко. Его лицо теперь идеально сочеталось с платиновыми волосами. Еще бы не испугаться такого, как Чак-Чак!