Чтение онлайн

Вотий, не веря своему счастью, то и дело дотрагивался до новехонького меча, уютно устроившегося в ножнах у пояса, будто желая удостовериться в его существовании, вынимал из ножен и любовался солнечными бликами на лезвии своего - собственного!
– оружия.

Маржана в задумчивости покусывала сорванную по дороге травинку, и вряд ли хоть кто-либо мог сказать, о чем она думала в эти минуты.

Кисс мышковал где-то неподалеку, с легкостью нагоняя и обгоняя коней и радуясь ласковому солнцу, ясному небу и всей своей беззаботной кошачьей жизни.

Увы, воцарившаяся идиллия длилась недолго…

В Гномьих Горах, не считая узких и опасных горных дорог, которыми неизвестно почему предпочитала пользоваться знать (на одном из таких путей и застрял экипаж

Ромиайны), была всего одна принадлежащая людям дорога в загорскую часть Сиднара, одинаково удобная для пеших и конников низина, и располагалась она аккурат за Предгорьем, всего в получасе неспешной езды. Сытые, отдохнувшие лошади, не отягощенные чрезмерной поклажей, добрались до места минут за пятнадцать.

– Никого еще нет!
– радовался Вотий, обозревая подозрительно пустынные окрестности.
– Мы первые!

Впрочем, радость его быстро исчезла, сменившись разочарованием. Никого не было и у самого перевала, включая стражников, которым полагалось следить за соблюдением очередности и безопасности при переходе. Вместо блюстителей порядка рядом с ущельем, заваленным камнями (то ли природа в очередной раз разбушевалась, то ли неугомонные люди постарались), на вбитом в землю колышке одиноко темнела деревянная табличка. Корявая, кособокая надпись на ней, сделанная белой краской, гласила: "Фхадить а також вьижжать на канях заприщаицца! Видуца розщищаючи роботы". Как и следовало ожидать, несмотря на надпись, "роботников" в поле зрения не наблюдалось. В поле слышимости - тоже.

"Интересно узнать, как они себе представляют въезд сюда "на канях", - хмуро подумал Дарилен, оглядывая завал.
– Разве что по воздуху…"

Светомир спешился, подошел поближе и недоверчиво потрогал табличку, будто надеялся, что от одного прикосновения она рассыплется в прах и завал на дороге растает сам собой. Но табличка продолжала стоять как ни в чем не бывало, огромные валуны, перегородившие путь, тоже никуда не делись, и рыцарь окончательно пал духом.

– Что за багн я?!
– вполголоса ругнулся он, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

– Не выражайся при дамах!
– брезгливо поджала губки Айна, выглядывая из-за дариленового плеча.

– Да разве ж это я выражаюсь?!
– искренне удивился рыцарь.
– Вот если б я сказал "…, … и …!" - тогда другое дело!

Приведенные им особо примечательные места из орочьего бранного лексикона были неизвестны никому из присутствующих, но даже звучали они в высшей степени непристойно. Маржана готова была поклясться, что перевод их был бы не менее впечатляющ. Покрасневшая от негодования Айна лишь в возмущении открыла рот, да так и закрыла его, не найдя что возразить. Ее представления о достойном рыцаря поведении заметно отличались от собственно рыцарских моральных устоев.

Дарилен мысленно пообещал себе при первом же удобном случае стребовать с воина полный список известных ему ругательств с хотя бы приблизительным переводом (не подумайте чего дурного - исключительно в познавательных целях!) и тронул поводья Смерча:

– Все ясно. Здесь нам делать нечего. Поехали к гномам, ближайший путь через горы - их подземелья.

К гномам, равно как и к эльфам, жители Долины привыкли уже давно. Вели с ними торговые дела, гуляли на праздниках, селились по соседству. Но, несмотря на все это, о скрытном горном народе было известно немногое. Маржана спешно припомнила все, что она слышала от дяди. По его словам выходило, что гномы - существа рассудительные, добродушные и во всех отношениях славные - если не вставать у них поперек дороги. С врагами у гномов был разговор короткий, и Маржана предпочитала не задумываться - какой именно. Кто его знает, вдруг все леденящие кровь истории о замурованных в глубине горных катакомб гномьих обидчиках - правда? Помимо этого, от дяди же Маржана знала, что при всей своей пресловутой скупости (в Долине даже была в ходу поговорка "жаден, как гном") горные жители отличались прямо-таки феноменальной гордостью и все, что можно было оценить меньше,

чем на пригоршню монет (не важно каких: медных ли, серебряных или золотых), искренне считали дешевкой, не стоящей их внимания. Смекалистые купцы, знавшие об этой особенности денежного обращения у гномов, готовясь к сделке, заранее запасались мешочками разменянных монет - иначе о торговом успехе не могло быть и речи. А уж все, что было создано самими гномами, почиталось ими как нечто непревзойденное в своей гениальности. К таковым относились, в частности, рецепты гномьих горячительных напитков. За один из них, раскрывающий секрет самогона с интригующим названием "Пляшущие горы", дядя Винар выложил, помнится, половину своей годовой выручки. Однако, надо отдать гномам должное, - дядины затраты окупились сполна: едва о его приобретении прознали в округе, народ повалил к нему валом.

На этом Маржанины этнографические познания заканчивались. Светомир и Айна, впрочем, знали и того меньше, что неудивительно - ведь ни у рыцаря, ни у графини не было столь предприимчивого дяди-винодела.

Дорога к гномам оказалась намного тяжелее и длиннее, чем путь к сиднарскому переходу. Ехать по дороге, враз ставшей из рук вон плохой (конечно, сюда ведь не забредали высокочтимые сборщики налогов!), было нелегко. А вскоре серая лента пути и вовсе оборвалась. Вокруг расстилалось бездорожье предгорья. Земля была усеяна камнями всех мыслимых размеров. Лошадей, всех четверых, пришлось отпустить: здесь кони в два счета могли переломать себе ноги.

– По гонным подземельям им все равно не пройти, - убеждал Дар пригорюнившихся спутников.
– Не беспокойтесь, Смерч - умница. Он выведет остальных к Чарску. Городской конюший ко всему привычный, Смерча он знает и об остальных лошадях позаботится. Ничего не поделаешь, дальше пойдем пешком.

Когда лошади были расседланы, а немногочисленная поклажа распределена по спинам путников, Дар погладил Смерча, грустно склонившего голову хозяину на плечо, и тихонько что-то прошептал на ухо коню. Жеребец понятливо всхрапнул и, развернувшись, потрусил прочь. Остальные лошади без колебаний двинулись за Смерчем, безоговорочно признав его лидерство.

Идти дальше, то и дело перескакивая через мелкие камни и обходя большие валуны, стало совсем тяжело. Пеших путников бездорожье выматывало куда сильнее, чем всадников.

– Ну гном! Старый хитрец!
– ругался, отводя душу, Дарилен.
– "Если на то будет воля Подземных Богов"! Ведь знал же, что переход закрыт! Не мог сразу предупредить? Ну попадись он мне только…

Хуже всех приходилось Айне, непривычной к изнуряюще долгим пешим прогулкам. Дар покосился на нее. Девушка шла из последних сил, но молчала, упрямо сжав губы. Гордая. Такая скорее рухнет без сил, но отдыха не попросит. И, судя по ее бледному, покрытому испариной лицу, первое может случиться очень и очень скоро.

– Привал, - коротко распорядился маг, опуская наземь сумки.

Путники расчистили небольшой клочок земли от камней и с наслаждением сели, вытягивая уставшие ноги.

Четверть часа спустя по окрестностям поплыл дразнящий аромат - Маржана взялась готовить походный обед, а заодно проверять кулинарные способности Айны. Дочь благородного семейства долго сопротивлялась и заявляла, что не графское это дело - кашу варить, но Маржана иногда бывала упрямей дракона, проявляя чудеса настойчивости, и Ромиайне пришлось подчиниться.

Дарилен же в ожидании обещанного обеда решил не откладывать задуманное в долгий ящик и обучить Вотия самообороне. И если для упражнений с мечом требовалось больше времени и сил, чем было в их распоряжении, то преподать ученику азы искусства установки защитных куполов прямо сейчас магу ничто не мешало.

Как ни странно, купола у Вотия худо-бедно, с третьей попытки, но получались. Маг мог гордиться собой и своим педагогическим даром.

– А что будет, если на купол кто-нибудь снаружи наткнется?
– спросил Вотий, любовно поглаживая ладонью очередной свой "шедевр", получившийся лучше предыдущих.