Забытыми тропами
Шрифт:
"Показалось", - решил маг и со вздохом опустился на тюфяк, почти мгновенно погружаясь в сон.
…Дарилену снилась горящая хата, за окнами которой бесновалась толпа.
– Дар! Дарик! Проснись, сынок!
– всхлипывая, шептала мать, тормоша его, сонного, ничего не понимающего, и поднимая еще двоих детей - совсем еще маленьких девочек-погодок.
– Дети, скорее в подпол! Закройтесь изнутри и сидите там тихо! Слышите? Ни звука!
Огонь уже лизал потолочные балки, и гудение пожара, смешиваясь с людскими голосами, доносящимися с улицы, рождало жуткую песню. Песню смерти. Через мгновение к крикам на улице прибавилось жалобное теньканье - это лопались оконные стекла, не выдержав жара.
Они были в трех шагах от крышки подпола - добротного, просторного каменного мешка
– Вот они, упыриное отродье!
– Не дайте уйти выродкам!
– Бей! В сердце бей гадов! Они только так издохнут!
В какофонию вплелись детский плач и мольбы матери, напрасно пытающейся спасти детей. Ей даже не дали договорить…
Внезапный сильный удар под ребра оглушил, разом выбив весь воздух из легких. Вслед за болью пришла тишина, окутавшая со всех сторон, будто мать младенца. Тишина - плотная, почти осязаемая, не пропускающая ни звука, заглушающая биение сердца, отчаянно пытающегося выжить…
Дарилен проснулся резко, как от удара. Опять этот сон… Ничем не вытравить из памяти события давно ушедшей в прошлое ночи…
За окном только-только начало светать. Маг немного поворочался, перевернулся на другой бок и снова задремал. Но, к его неудовольствию, сон всерьез вознамерился продолжиться: колдун снова услышал человеческие голоса. Впрочем, теперь их звучание изменилось: они стали тише, спокойнее и отчетливее. Прислушавшись, маг с немалым удивлением разобрал отдельные фразы: "Спит еще колдун. Не проснулся…" - говорил смутно знакомый голос. "Да я только одним глазком… Мне б одним словечком с ним перемолвиться…" - отвечали ему. "Сказано - спит! Позже зайдешь". "В очередь!
– вклинился в беседу третий голос, раскатистый мужской бас.
– Нас тут уже почитай два десятка стоит, и всем - одним глазком да на пару слов!.."
От удивления маг окончательно проснулся. "Чего только не привидится на пороге между сном и явью…" - сонно подумал он и вновь перевернулся на левый бок. Дарилену потребовалось еще примерно с полминуты, чтобы понять: это не сон.
Когда сия, без сомнения, мудрая мысль в полной мере достигла сознания мага, он вскочил с постели, кинулся к окну и осторожно выглянул из-за занавески, предчувствуя самое неприятное. Так и есть: у калитки радушной хозяйки, тетушки Харики, чинно, рядком стояли человек двадцать селян. Дарилен сдавленно охнул и попятился от окошка с веселенькими занавесками - ядовито-зелеными в не менее ядовитый красный цветочек. Что ж, прав был наставник, когда поучал его в отрочестве: "Плохой маг ищет работу годами, и не поймать ее такому чародею, как нельзя ухватить птицу-зорянку за радужный хвост. А к хорошему магу работа идет сама, как прикормленный зверь, - ее даже звать не нужно!"
Маг не единожды убеждался в справедливости этого мудрого изречения - убедился и на этот раз. Он вздохнул и потянулся за одеждой. Его "клиенты" уже толпились у дверей - негоже заставлять людей ждать…
Дарилен уже битый час выслушивал "посетителей" и откровенно скучал. Что ни говори, а люди везде одни и те же, и проблемы у них примерно одинаковы - что в Чарске, что в Хворостцах: одному амулет от сглаза подзарядить, другому дать совет, чтобы шкодливых духов от дома отвадить или капризного домового умилостивить, третьему - зелье от хворей… Все это, без сомнения, деятельность полезная - но такая обыденная! Рутина! Никакого полета фантазии!..
Впрочем, не один Дарилен мучился в это солнечное утро третьего дня от начала месяца солнце яра [10] . Ушлая старушенция умудрилась припрячь к работе всех без исключения "дорогих гостей": Маржана с унылым видом варила на кухне вишневое варенье (судя по огромным ягодным запасам, работы у девушки было как минимум до вечера), Вотий, пыхтя от натуги
не хуже разгневанного дракона, таскал воду из колодца, а Светомира загнали-таки колоть дрова. Рыцарь долго вздыхал и кряхтел у поленницы, с нарочито болезненным видом отставив пострадавшую ногу, но потом заметил поглядывающих на него из-за забора молоденьких селянок, и дело пошло веселее. При этом на рыцаря даже снизошло вдохновение, и он то и дело разражался громкими красноречивыми монологами о пользе сего занятия для физической формы - да вот беда, произносить речи и колоть дрова одновременно у воина не получалось. Вотий при виде разглагольствующего вояки хихикал в кулак, "гостеприимная" хозяйка неодобрительно качала головой, но попрекать воина, воодушевленно размахивающего топором, остерегалась. И даже Киссу нашлось занятие - он азартно шебуршал чем-то в погребе, устроив охоту на мышей, подгрызающих богатые хозяйские запасы.10
Солнцеяр - второй летний месяц.
Тетушка Харика была из тех людей, что нипочем не упустят своей выгоды, умея разглядеть ее во всем. Пожалуй, окажись она на необитаемом острове с пустыми руками - и в скором времени почтенная тетушка, вне всякого сомнения, сколотила бы крепкое, доходное хозяйство, приложив к этому минимум усилий.
Незапланированная работа хороша тем, что, как правило, быстро начавшись, она столь же быстро и неожиданно подходит к концу. Когда в импровизированный "рабочий кабинет мага" (эту роль исполнял закуток в кухне, скрытый ширмой от любопытных глаз - ведь магия, как известно, не любит посторонних взглядов) зашел последний посетитель, Дарилен готов был расцеловать его от радости в предвкушении скорого освобождения от знакомых с детства, но несколько однообразных, а потому утомительных действий. Вернее, ее. Посетительницу.
Маг вежливо поздоровался и жестом пригласил гостью присаживаться. И тут же напрягся, внимательно вглядываясь в лицо незнакомки. Выработанное за годы практики чутье подсказывало магу: этот случай серьезнее всех предыдущих вместе взятых.
Перед ним, опустив глаза, сидела немолодая женщина в простеньком поношенном платье. Наверное, в молодости она была хороша собой: черты лица еще хранили отпечаток былой красоты. Но безденежье и ежедневная тяжелая работа сделали свое дело, превратив лицо в скорбную маску, казалось, не выражавшую ничего, кроме обреченной покорности судьбе. Как ни странно, при этом женщина держалась с достоинством и даже величием, которое сделало бы честь самой королеве.
Маг заинтересованно смотрел на посетительницу, ожидая ее просьбы. Та же, казалось, забыла, где она находится и зачем пришла сюда. Она с отрешенным видом глядела в пол, не шелохнувшись и не проронив ни слова.
– Что привело вас ко мне?
– спросил наконец маг, так и не дождавшись от незнакомки проявления инициативы.
Она подняла на него выцветшие, некогда небесно-голубые, а теперь блеклые глаза и с недоумением уставилась на Дарилена. Сбитый с толку странным поведением женщины, маг предпринял еще одну попытку разговорить ее:
– Кто вы? Зачем пришли сюда?
Только теперь женщина вздрогнула, словно очнувшись от транса, и затараторила, сбиваясь, путаясь в словах и "глотая" окончания, торопясь высказать все, что хотела. Она будто собиралась в скором времени снова отрешиться от действительности, как минуту назад, и потому спешила рассказать о своей беде.
– Мне нужна ваша помощь, господин маг, потому что кроме вас мне никто не сможет помочь. Я знаю, вы хороший маг. Так люди говорят, а люди понапрасну хвалить не станут… Спасите моего сына, господин маг! Я надеюсь только на вас! Даже боги не снизошли к моим мольбам, но вы - не бог, вы поймете мои страдания и не оставите меня в беде!.. У меня нет никого, кроме сына, он - всё, ради чего я живу, и если бы не эта беда, я бы никогда и не подумала… Мне и в голову не приходило, что такое когда-нибудь случится со мной и моим ребенком… Умоляю вас, господин маг, спасите его!.. Ради всего, что вам дорого, - не откажите мне в помощи!..
– и женщина зарыдала, спрятав лицо в ладонях.