Чтение онлайн

— Но, сэр, сестра Пола заслуживает знать, что происходит.

— Что, прости?

— Я просто считаю, что нам пора начать говорить правду нашим близким.

— Знай свое чертово место, Слотер. Если мы начнём посвящать гражданских в то, что происходит, начнётся хаос.

— То есть мы так и будем, блядь, притворяться, что...

— Тебя перевести на штабную работу, сынок? Посадить за стол, чтобы ты наконец научился держать свой чёртов рот на замке, когда разговариваешь с офицером? — угрожает он, и в его зелёных глазах появляется холодное высокомерие.

— Нет. Никак нет,

сэр.

— У нас всё под контролем. Если понадобится привлечь «Дельту» — мы это сделаем, но сейчас я считаю, что эту войну мы сможем выиграть. Так что... начиная с сегодняшней ночи, возвращаемся к работе. Доложишь Жнецу. — Разъяренный, он с силой захлопывает дверь, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Откидываю голову на подушку, запуская пальцы в волосы. Крепко зажмуриваю заплывший глаз при мысли о том, что придется брать машину напрокат, пока байк не вернется из мастерской. Надеюсь, покупать новый не придется.

Блядь.

Это был мой любимый мотоцикл, а теперь он отправится в ремонт.

— Жду не дождусь, когда свалю отсюда, — бормочу я, пока в групповом чате без умолку сыплются уведомления.

Приходит еще одно сообщение, от Мередит.

На губах появляется слабая улыбка, но глубоко внутри, в самых больных и эгоистичных уголках моей души, я хочу, чтобы это была моя любимая медсестра... Ари Альварес.

Нахожу ее имя в контактах и нажимаю... искушение слишком велико.

Так и тянет нажать кнопку вызова. Отчаянно хочется услышать её голос.

Ничего не могу с собой поделать. Кажется, я пробиваю новое дно в своей жизни, в поисках единственного утешения, о котором фантазирую. Черные волосы... девушка, которая любит играть в футбол, лечит людей, и у которой самые красивые карие глаза, что я когда-либо видел. После смерти Пола я уже не был прежним. Потом была недавняя операция в Ираке. А теперь ещё и это.

Наверное, мне просто нужно, чтобы она стала ангелом и в моей жизни тоже.

В кои-то веки выдалась спокойная смена. Вся эта неделя была переполнена самыми разными пациентами. Семьи военных, от которых отмахнулись их лечащие врачи, заполнили наш холл с кучей неверных диагнозов.

Морпехи и моряки прямо в форме поступали с травмами, полученными на тренировках или просто в ходе обычного рабочего дня. Одна неверная оплошность могла стоить им отрубленного пальца или сломанных костей. Мой список пациентов пополнился новыми случаями ПТСР, отчего сердце кровью обливалось от сочувствия.

Я всегда буду смотреть на сломленные души с безграничным состраданием и уважением.

Заблудившаяся, израненная душа ещё не значит потерянная навсегда. Иногда таким людям нужен всего один человек, который заметит, что они задыхаются, и поможет выбраться из пучины, в которую они сами себя загнали.

И если я могу стать для кого-то таким человеком, протянуть руку помощи и просто выслушать, я сделаю это без колебаний и лишних вопросов.

Я вижу,

что эта профессия делает с некоторыми мужчинами и женщинами. Видела, что она сделала с моим Дэнни, но он остался сильным и, что самое главное, живым.

На его плечах лежит такой груз ответственности, что неудивительно, почему его излюбленным ядом и способом саморазрушения стал виски.

Я горжусь тем, как он изменился к лучшему ради самого себя.

Стук клавиш и стоны боли повисают в воздухе, пока я иду по коридорам обратно к сестринскому посту. Плотно запахиваю куртку и морщусь, случайно задев место, куда Нора ударила меня ножом.

Вздрагиваю, когда кончики пальцев касаются багровых шрамов сквозь медицинский костюм.

И хотя почти всё зажило, на ощупь эта рана навсегда останется свежей — жутким вечным напоминанием о смерти, с которой я столкнулась в тот день.

В день, когда умерли мы с моим малышом.

И всё же я здесь, а моего сына нет.

Какая-то тёмная часть меня жалеет, что выжила. Хотя… тёмная ли?

Разве это так ужасно — хотеть быть рядом со своим ребёнком, которого я так и не смогла поцеловать? Которого так и не увидела на руках у нас с Дэнни? Не увидела, как мы вместе баюкаем плод нашей любви?

Меня вырывает из этих мыслей, и зловещий мир, в который я проваливаюсь при малейшем триггере, рассеивается, как дымка.

Тяжёлые шаги за моей спиной сопровождаются знакомым мягким голосом медсестры, которая взяла меня под своё крыло, когда я впервые приехала в Ирак.

С каждым шагом мышцы и суставы натягиваются от тех крох энергии, что еще остались в теле.

— Подруга, однажды ты полетишь со мной на Гавайи. Там чертовски красиво, — Лори напоминает мне об отпуске, в который ездила со своей девушкой.

— Я об этом только слышала, ну и видела на снимках.

— Кстати, нам так и не удалось поболтать...

Хмурюсь, глядя на нее.

— Ц-ц-ц. Те засосы были не от доктора Диаса. Они были от Райдера. Просвети-ка меня насчет этой части своей жизни.

Закатываю глаза, борясь с румянцем.

— Ну... да. Да, от него, — сдаюсь я.

— Хм, а почему не рассказала?

— Потому что сама не понимала, кто мы друг другу. К тому же я всё еще пыталась осознать, что вообще между нами происходит.

— К слову о зарождающихся отношениях во время службы в Ираке... У меня тут охренительно горячие сплетни про нашего любимого доктора Диаса.

— О боже, выкладывай! — Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что нас никто не слышит.

— Жена изменила ему, пока он был в Ираке!

— Да ладно!

— Блядь, да!

— Он столько всего отдает людям, и получить в ответ измену... — Хмурюсь, опираясь на одно бедро.

— Ага, знаю. Он самый добрый человек из всех, кого я встречала. Лучший врач, с которым мне доводилось работать. Просто некоторые не справляются с расстоянием и долгой разлукой.

При этих словах волна вины бьет прямо в грудь. Потому что когда я вернулась в Северную Каролину, а Дэнни всё еще оставался в командировке, это было дерьмово. Чертовски тяжело. Его отсутствие заставляло сомневаться в наших отношениях, а из-за нулевого общения он казался почти призраком.