Я тебе обещаю

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

Книга предназначена для читателей старше 18 лет.

Эта серия рассказывает о вымышленных бойцах подразделения морских котиков ВМС США.

В книге присутствуют темы и сцены, которые могут оказаться тяжёлыми для некоторых читателей:

• Утрата близких

• Подробное описание жестокости и убийств

•

Преследование

• Беременность

• Унижение

• Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР)

• Садомазохизм

• Анальный секс

• Игры с ограничением дыхания

• Игры с активным несогласием

• Грубый и откровенно сексуальный контент

• Ситуации на грани смерти

• Ненормативная лексика

• Зависимость

• Психологические травмы, связанные с беременностью

Моим книжным подружкам, у которых вся лента забита военными в масках, — эта серия для вас.

Кровь. Она… повсюду. На руках, на джинсах и даже на лице. Для меня это не ново, но почему ощущается так, будто впервые?

Кровь никогда меня не беспокоила; она давно стала частью моей жизни. Казалось бы, работа оператора особого назначения должна была подготовить меня к такому, но я никак не могу выбросить эту картину из головы.

Пульс грохочет в ушах, ноздри раздуваются, каждый мускул в теле напряжен до предела, без малейшей возможности расслабиться.

То, как она сочилась сквозь пальцы, пока я пытался остановить кровотечение, было упорным и неизбежным, как бы отчаянно я ни старался.

Я всё равно пытался её остановить, хотя в глубине души знал… возможно, уже слишком поздно.

Почему она не останавливается?

Что бы я ни делал, как бы ни пытался, кровь продолжала литься, и с каждой каплей, падающей на пол, Ари покидала жизнь.

Когда Жнец забрал её у меня, мать Ари вскочила, в отчаянии пытаясь добраться до безжизненного тела дочери.

Сейчас я держу ее в руках, пока она убитая горем снова и снова рвётся к дочери. Я успел схватить её прежде, чем она подошла слишком близко, и крепко прижал к себе, не позволяя увидеть, что происходит.

Она кричит на меня, бьет, а я лишь сильнее сжимаю хватку. Я не позволю ей больше на это смотреть. Заставляю её развернуться. Подхватываю на руки и отворачиваю в сторону от этого ужасающего зрелища.

Ей не следует этого видеть. Она не должна этого видеть. Мать Ари и так натерпелась.

А я не могу отвести взгляд от девушки, которую поклялся защищать. Чувствую оцепенение, в ушах звенит, весь остальной мир меркнет. Заставляю себя закрыть глаза, пытаясь унять

нарастающую в груди панику.

Это слишком невыносимо. На заданиях я постоянно видел подобное дерьмо. Но я вернулся домой, и тьма последовала за мной.

Я не могу на это смотреть. Не могу смотреть, как умирает девушка, которой я искренне восхищаюсь.

Жнец делает ей непрямой массаж сердца, вкладывая всю свою силу, чтобы удержать её в живых.

Хотел бы я быть тем, кто сейчас держит её; но я отгоняю эту мысль так же быстро, как она появилась: она девушка Жнеца.

Если она выживет.

Она обязана выжить.

Жнец выглядит так, будто окончательно спятил.

От каждого его нажатия на грудную клетку Ари я вздрагиваю. Его сила не иссякает в попытках снова заставить её сердце биться. Он вынужден давить с такой мощью, что кости едва не ломаются; это единственный способ.

Он отчаянно пытается вернуть её к жизни; я отчаянно молюсь, чтобы ему это удалось.

Я никогда раньше не видел Жнеца таким потерявшим контроль. Он всегда был спокойным, собранным и хладнокровным. Смертоносным и опасным.

Я даже представить не мог, что этот мужчина умеет плакать, но вот слеза катится по его лицу и падает на щеку Ари.

Его голос срывается, пока он снова и снова повторяет одни и те же три слова, полные боли.

— Не засыпай, детка.

— Не засыпай, детка.

— Не засыпай, детка.

Я повторяю эти слова про себя, нуждаясь в том, чтобы она их услышала, чтобы послушала Жнеца, послушала нас.

От его мольбы остаться, не бросать его, в моей груди всё сжимается от боли. Она не может бросить и меня тоже.

Он продолжает умолять её очнуться, словно она может его услышать, но Ари уже слишком далеко.

Ума не приложу, как она или ребёнок смогут пережить эту ночь; после такой кровопотери никто не выживает.

Я не замечаю, что плачу, пока не моргаю и не чувствую знакомое тепло, катящееся по щекам.

Слёзы текут из глаз, пока я удерживаю мать Ари, которая всё время пытается вырваться к дочери. Одновременно слежу за тем, чтобы Нора, чёрт возьми, сидела на месте.

Краем глаза улавливаю движение, но Нора не пытается сбежать. Я так благодарен за эту маленькую милость; не думаю, что прямо сейчас смог бы удержать их обеих.

Моё внимание возвращается к женщине моей мечты. Отчаянные нажатия её парня — единственное, что приводит в движение её безжизненное тело.

У нас у всех есть соответствующая подготовка для подобного.

Внезапно я замечаю в его профиле нечто, что не могу толком объяснить. Кажется, в его глазах вспыхивает тьма, и я в замешательстве. Может, слёзы затуманили мне зрение, но клянусь, всё, что я вижу — это любимый цвет Жнеца… чёрный.

Пытаюсь рассмотреть Жнеца получше, изучаю его, задаваясь вопросом: мне нужны очки или это шок вызывает галлюцинации? Затем мама Ари бьёт меня в грудь, заставляя перевести взгляд с него на неё.

— Sueltame! Отпусти меня!

Она проклинает меня по-испански.