Чтение онлайн

Внутри разгорается огонь, и я откашливаюсь, чтобы подавить приступ ревности. В челюсти вспыхивает резкая боль, когда понимаю, что стиснул ее слишком сильно. Она не моя. Она подруга... подруга, в которого я безнадежно влюблен.

Блядь, как же это херово.

— Buenas noches, леди. Меня дважды просить не надо, — с ухмылкой произносит Техас, снимая маску. Черные волнистые волосы взъерошены, в зубах зубочистка. Он достает из сумки камуфляжную бейсболку с флагом Техаса по центру, натягивает на голову и выходит.

— Ладно, Жнец, просто дай знать, если придется вернуться. — Зевая, выпрямляю

спину и закидываю рюкзак на плечи, покидая конференц-зал.

Химера идет следом, а Рукер и Жнец остаются одни. Как только мы выходим, в здание заходит адмирал. Он одет по-простому: спортивные штаны и темно-синяя футболка.

Он кивает, приветствуя нас, и открывает входную дверь.

— Отличная поработали сегодня, парни. Отдыхайте.

Мы с Химерой киваем ему в ответ. Он молча проходит в конференц-зал к Жнецу и Кобре. В каком-то смысле адмирал похож на Дэнни — всегда серьезен и никогда не знает, когда пора перестать работать.

Декабрьский воздух холодный и свежий. Температура пока терпимая. Армейские ботинки глухо стучат по мерзлой траве, а луна освещает мой черный байк.

Натягиваю шлем и завожу мотор. Двигатель урчит, и я срываюсь с парковки.

На ходу ветер бьет в меня, словно волны. В динамиках играют Red Hot Chili Peppers, пока я мчусь домой.

Около трех часов ночи, машин почти нет. Выезжаю с базы, минуя охрану на КПП, и выруливаю на пустое шоссе.

Съехав с трассы, останавливаюсь на красный свет и опускаю ноги на асфальт в ожидании зеленого. Смотрю на светофор и чувствую, как тяжелеют веки.

Я так чертовски устал... На работе это не ощущалось, но сейчас накрывает, словно наркотик. Трясу головой, чтобы взбодриться.

Наконец загорается зеленый, и я передергиваю плечами от ледяного озноба, бегущего по спине.

Нужно добраться домой и вырубиться; свидание с водкой придется отложить.

Стоит только газануть, как я даже не успеваю пересечь перекресток.

Прежде чем до меня доходит, что происходит, мир начинает вращаться, как карусель на местной ярмарке. Резкий удар, и я слетаю с мотоцикла. Вместе с ним лечу на асфальт, скользя по дороге и сдирая кожу сквозь одежду.

Рычу от агонии, чувствуя жжение во всем теле.

Острая боль пронзает всё тело. Такое чувство, будто меня сбила машина. Удар пришёлся прямо в живот, выбив весь воздух из лёгких, и теперь каждый вдох даётся с трудом. Последнее, что я услышал перед сокрушительным столкновением — это визг тормозов.

Повсюду битое стекло, а мой байк валяется рядом.

Адреналин курсирует по венам, и мне страшно пошевелиться. Меня только что сбили, и я не знаю, насколько серьезны травмы.

Напоминаю себе сохранять спокойствие, дрожащими руками стягивая разбитый шлем. Визор разлетелся вдребезги, и я уже чувствую, как заплывает один глаз, обещая огромный синяк.

Моргаю трижды, надеясь, что мир перестанет вращаться. Зрение фокусируется, и я, блядь, готов двигаться.

— Срань господня, — стону я.

Я жив...

Я всё еще жив.

Не знаю как, но благодарю за это Бога, однако облегчение длится недолго.

Отбрасываю шлем в сторону, лежа на спине и пытаясь отдышаться. Слышу, как кто-то идет ко мне, но почему он не извиняется? Почему не паникует, как любой нормальный

человек, сбивший кого-то в аварии?

Он переступает через осколки и обломки мотоцикла, а я пытаюсь сесть, чтобы встретить того, кто только что сбил меня своей тачкой.

Успеваю лишь приподняться, как тяжелый ботинок вдавливается в грудь, пригвождая меня к земле.

— Какого хрена! — рычу, вцепляясь в ногу, готовый вывернуть ее и сбросить с себя.

Лицо мужчины скрыто под белой маской, сам он высокий. Похож на грабителя банка, натянувшего на голову шапку в качестве маскировки. С вырезанными отверстиями для глаз и носа. Одет во все черное, а за этими темными, тревожными глазами что-то кроется.

Это было подстроено. Передо мной стоит очередной наемник террористов.

Мне конец.

Срабатывают инстинкты, и я уже готов повалить его на землю, но тут он достает пистолет, целясь прямо мне в лицо.

— Мы отправим твоему хорошему другу, Смерти, послание. — Его палец ложится на спусковой крючок, и сердце начинает бешено колотиться. Я слышу его стук даже сквозь звон в ушах. Он собирается меня убить.

— Пошел на хуй, — выплевываю я.

Мужчина издевательски склоняет голову набок. Прижимает дуло ко лбу между бровей, и я чувствую кожей холодный оружейный металл.

Вот и всё.

— Месть — самая сладкая часть войны, Бейн, — шипит он. Он знает мой позывной. — Все Палачи запла...

Договорить он не успевает. Приглушенный выстрел бьет по ушам; я вздрагиваю и крепко жмурюсь, когда кровь брызжет во все стороны, оставляя наемника без признаков жизни. Смотрю, как он валится на землю прямо на битое стекло, и стираю кровь с лица.

Еще бы чуть-чуть.

Пистолет выпадает из его рук, и я оглядываюсь, чтобы понять, кто, блядь, спас мне жизнь.

Кто, блядь, только что размазал его мозги по мне?

В поле зрения появляется Химера. Его серые глаза с жалостью щурятся на меня, и я готов поспорить, что под маской скрывается скучающее выражение лица.

— Слишком много болтал. — Он пожимает плечом, держа в руке пистолет с глушителем. А затем затыкает его за пояс, пока мы смотрим на убитого. — Теперь посланник сам стал посланием. Как поэтично, — выдает Химера, а затем взрывается смехом.

Я лежу на койке на базе после того, как меня осмотрел наш командный медик. Оказывается, Химера за мной следил. Он заметил, что за мной хвост, ещё когда мы оба покидали штаб. И вместо того чтобы сразу поехать домой, поехал следом, и потом позволил этой чёртовой машине меня сбить.

Сказал, что хотел убедиться, что это именно наемник. А еще добавил, что было забавно смотреть, как я испугался.

Мудак.

В больницу меня везти отказались. Это обернулось бы абсолютным хаосом и поставило бы миссию под угрозу.

После бесконечной череды осмотров и обследований меня наконец признают годным. Правда, в комплекте идут здоровенный синяк под глазом и несколько порезов на лице.

Всё тело покрыто ушибами, один глаз заплыл, но… я жив.

— Никто не должен об этом узнать, Кейн. Ни единого гребаного слова. Нам не нужно будоражить общественность из-за этих преступников. Ты знаешь протокол, — приказывает адмирал от двери.