Чтение онлайн

— Срань господня, всё настолько серьезно? — восклицает Лопес.

— Я абсолютно серьезен, сынок. Они хотят достать вас всех, в особенности Мрачного Жнеца, и любого, кто встанет у них на пути.

— На данный момент операции переносятся на территорию страны. Вы это хотите сказать? — спрашиваю я.

— Именно. Никаких зарубежных операций до дальнейшего распоряжения. Для вашей команды одобрены операции только в пределах страны. Но, Жнец, есть кое-что еще.

Еще? Куда уж больше?

— Держи семью как можно ближе к себе и объясни им всю серьезность ситуации, они должны соблюдать осторожность.

Будь рядом с ними, когда не на службе. Эти злые ублюдки не задумываясь используют тех, кого ты любишь и кем дорожишь больше всего, чтобы добраться до тебя. Чтобы найти тебя.

Оглядываюсь, проверяя, не слышит ли Ари наш разговор. Сейчас ей ни к чему лишний стресс… из-за моей работы.

— Я знаю, сэр. Я знаю, как всё работает. Не нужно повторять. — Сжимаю челюсти. Звучу грубо, но я знаю этот протокол. Я в деле уже пятнадцать лет.

Смотрю на телефон, включая экран. На заставке фотография Ари и меня в вертолете «Блэк Хоук». Я сделал этот снимок прямо перед взлётом. Она в своей медицинской форме, прижалась ко мне, ладонь лежит у меня на груди, и ярко улыбается. Моя любимая ее фотография.

Значит, теперь они придут за моей семьей… за моим Ангелочком.

Я не смогу вечно хранить этот секрет. Но если мое молчание о нависшей опасности поможет ей меньше беспокоиться, то я оставлю эту информацию при себе. Сам со всем разберусь. Я всю жизнь нес на своих плечах подобный груз. Мне нужно заботиться о ней… так, как я умею.

— И еще кое-что, парни, — продолжает вываливать информацию адмирал Рейвенмор, а я думаю лишь о том, когда, блядь, закончится это собрание.

Мне нужно поскорее оказаться в ее постели, потому что вопрос не в том, проснется ли Ари от кошмара, а когда это случится. Я должен быть рядом, чтобы она знала: я больше никогда ее не оставлю. Я буду там, чтобы успокоить ее и убаюкать, чувствуя биение ее сердца у себя на груди, пока она снова не придет в норму.

— Дэйган Ганнибал, оператор Химера, станет новым бойцом в команде «Палачей». Примите его как своего.

Глаза Рукера расширяются, он выглядит так, словно увидел призрака.

— Химера? Вы о том самом «котике», который побил рекорды по дальности? Самом смертоносном снайпере нашей армии? — выпаливает Лопес в экстазе. Смотрю на него через экран: он ерзает на стуле, сияя от восторга с широченной улыбкой. Ковбой из Техаса подаётся вперёд от любопытства, как восторженный фанат, а я остаюсь невозмутим. Ещё один боец в моей команде. Ещё один человек, за которого я отвечаю.

— Да. Именно его я и имею в виду. Он… особенный, мягко говоря. Слегка со странностями, но, тем не менее, подает огромные надежды. Он почти не говорит, но всегда ставит работу и миссию на первое место, поэтому я ожидаю, что он проявит себя с лучшей стороны. Он всегда так делает, в какую бы ситуацию его ни бросали.

— При всем уважении, сэр, я всё еще в отпуске, и мне нужно идти, так что давайте ближе к делу, — перебиваю я, глядя прямо в тусклые зеленые глаза Рейвенмора и поджимая губы. Моя прямота его не задевает, и на данном этапе, спустя почти пятнадцать лет службы, он ничему не удивляется. Я не в настроении и мне неинтересно слушать предысторию Химеры. Он просто еще один оператор, прикрепленный к моей команде. Вникну в детали позже.

— Когда назначение вступает в силу? —

спрашиваю я, похлопывая пачкой сигарет о бедро.

— Немедленно, — отвечает Рейвенмор.

— Рада, что тебе лучше, Ари. Это был просто худший год в твоей жизни. В ближайшее время я точно ни в какой отпуск не поеду, — говорит Эмилия, обнимая меня.

Мы собрались у меня дома на девичник перед моим возвращением на работу. Со дня нападения прошло два месяца, но ощущения странные. Словно я так до конца и не оправилась. Почти каждую ночь мне снятся кошмары: Мрачный Жнец шепчет одни и те же жуткие слова. Дэнни я так ничего и не рассказала.

— По крайней мере, он мертв и больше тебя не тронет, — вставляет Мередит.

— Его убил Дэнни, — бормочу я.

— Охренеть. Мужчина, который в буквальном смысле готов убить за тебя. Такими не разбрасываются. — Она восхищенно поднимает брови и пожимает плечами.

— Да. — Я поджимаю губы, когда снова накатывают эмоции. Кажется, я вот-вот опять сломаюсь. Нервно качаю ногой, сильнее кутаясь в одеяло.

— Что случилось, милая? — Эмилия сжимает мое плечо.

Подруги оборачиваются ко мне, а я чувствую, что сейчас взорвусь и позволю навязчивым мыслям взять верх.

— Я люблю его. Я, блядь, по уши в него влюблена, — признаюсь я, роняя слезу.

— Это же хорошо, милая, не плачь, — говорит Эмилия.

Качаю головой. В грудь закрадывается чувство вины. Я так сильно люблю его, хотя он мне в этом еще не признался. Он и не обязан… но всё же. Мне бы хотелось услышать три заветных слова от мужчины, который так меня бесит.

— А еще я безумно на него зла.

— Что? Почему? — Мередит вздрагивает, в голосе звучит искреннее недоумение.

Обвожу взглядом гостиную, пытаясь подобрать правильные слова.

Дэнни экстренно вызвали на службу. Его отпуск только подошел к концу, и командование не теряло ни минуты, забив его график под завязку. Его командировку отменили по неизвестным причинам, о которых он не мог мне рассказать.

— Может, это ужасно с моей стороны… но мне всё кажется, что ему не стоило начинать войну с Шейном. Может… этого бы не случилось, если бы он не встретил Нору?

Смотрю на них широко раскрытыми глазами, испугавшись собственного признания. Мне больно, я злюсь, потому что постоянно прокручиваю в голове: что я могла сделать, чтобы спасти малыша?

— Это всё моя вина… или его.

— А может, никто не виноват. Ни он, ни ты. Подруга, не надо так. Пожалуйста, не изводи ни себя, ни его. В ту ночь в «El Devine» он тебя защищал. Прозвучит жестоко, но мне плевать. Я твоя лучшая подруга, и иногда тебе стоит меня слушать, пусть я и сама бываю той еще дурой. Думаешь, будь Пол жив, всё сложилось бы иначе? Да он бы собственными руками прикончил Шейна в ту ночь в клубе. И тогда войну развязал бы уже Пол.

Эмилия внимательно изучает мое лицо. Ждет, что я сорвусь, но этого не произойдет. Я больше никогда не сломаюсь. И больше никому — ни мужчине, ни женщине — не позволю причинить мне боль.