Чтение онлайн

Вот он и придумал. Сначала увёл корову, а затем решил найти ей мужа в другой деревне.

Потому что последней каплей было, когда Тимофей наглядно показал, чтобы парни не совали нос к Оливии, а значит, он никому не даст посвататься к ней.

Они и сплетни пустили, что она его полюбовница, решив, что после такого девушка будет посговорчивей.

Только то ли совесть его заела или что другое, только договорился со знакомыми о молодом женихе, которому стукнуло двадцать пять лет.

Может, забоялся, что она за того, кто постарше, не пойдёт,

Договорились, что жених приедет в деревню в гости, а Оливию он пригласит к себе домой и там уже договорятся. Если что, и денег даст.

Если всё сложится быстро, то распишут здесь же у него, и тогда Тимофей ничего не сделает.

Он знал, что Оливия его приструнит, чувствовал, что она на него благотворно влияет и быстро спесь с него собьёт.

До сих пор только издали наблюдает за ней, потому что её наказ —

не подходить к ней — он исполняет, даже не старается нарушить.

Оливия не знала и даже не догадывалась о планах старосты. Ей, конечно, приходила мысль уехать, но куда?

Она знала обо всех сплетнях о ней и о том, что Тимофей своим поступком закрыл ей возможность создать семью в этой деревне.

Девушка злилась на него и одновременно была рада, что он до сих пор любит её.

— Только от такой любви непонятно, что получится. Неужели он не видит, что трудно мне? А кто поможет? Всех распугал. Сделал одолжение. И я, дура, чего жду? — ворчливо рассуждала она, беря дошивать сорочку.

Смётку она уже сделала, похвалила себя за ровные стежки, и сейчас начала делать запошивку.

Сначала она прошьёт швом в строчку — здесь стежки должны близко размещаться друг к другу.

Затем она разгладит шов с другой стороны и подогнёт второй край, закрывая первый, опять обязательно прогладит и по краю пройдётся таким же швом.

Можно, конечно, пройти и швом для рубца, но ей нравился больше первый способ — он выходил более мягким.

Так как сорочку девушка раскроила под бретельки, то в этот раз решила немного облагородить её.

По груди и на подоле пройдёт вышивка ришелье, имитируя кружева.

В городе она их не увидела, но кто знает, может, в другом месте они есть, просто не дошли до этого городка.

И Оливия склонилась над шитьём, с горьким чувством, что такую красоту Тимофей и не увидит.

И одинокие слёзы тихо закапали из глаз. Вытерев их, услышала:

— И зачем слёзы льёшь? Ты лучше, хозяйка, молочка дай.

Она отняла взор от шитья и увидела напротив маленького мужичка: пшеничные волосы были всклокочены, маленькие глазки и пыльная растрёпанная борода.

— Леший, — рассеянно произнесла она.

—Фр.., чо удумала! Леший в лесу, а я тут — дома, — заворчал он.

— Домовой!?

— Наконец узнала! Домовой, домовой. Молочка дашь?

Оливия машинально налила ему молока в кружку и пододвинула пирог.

— Угодила, хозяйка, — благодушно ответил он после того, как умял угощение.

— Ты откуда взялся? Почему я тебя раньше не видела? — отойдя

— Так ты ещё в пору не вошла. Как вошла, так я и проснулся, — он смотрел и хитро улыбался.

— Не поняла, в какую пору? — заинтересовалась она.

— Так ты пришлая, не от мира сего. Вот когда ты приняла этот мир окончательно, то Создатель принял и тебя, так ты и приобрела пору.

— Слушай, давай без загадок. Ты мне всё объясни и про пору, и про Создателя, а то мне ничего непонятно, — попросила девушка его.

— Создатель — это всё вокруг. Можно сказать, природа, или Триединый, или мироздание. Как хочешь, так и говори, а для нас — это Создатель. В пору — ты свой дар развивать начала, вот я и проснулся.

— Какой дар? — удивилась она.

— Дар у тебя — делать природу вокруг лучше. Ты не задумывалась, почему в этот раз такой урожай собрали с полей? Это только из–за тебя. А в огороде? А грибы, ягоды, которые сами в твои руки идут? Люди в этой деревне не понимают, чего они могут лишиться, если ты уедешь отсюда, — продолжил он.

— Я пока не собираюсь уезжать, — пожала она плечами.

— Посмотрим. Не нам решать что будет, а что нет, — философски проронил он.

— Наверное, имя тебе нужно дать: где–то про это читала я. Или у тебя имя уже есть? – спросила она, раздумывая над его словами.

— Имя нужно, а то я спал и имя проспал, — рассмеялся он.

— Добрыня, — выпалила она. Почему такое имя, она сама даже не знает. Просто где–то в подсознании прозвучало это слово.

— Хорошее имя. Добрыня, — просмаковал он, причмокивая губами.

— Пойду, посплю ещё, сил набраться надо. Немного ослаб. А ты, хозяюшка, подумай, что нужно тебе в первую очередь собрать, если что, — и исчез.

— Не поняла. Что если что? — недоумение отразилась на её лице.

— Добрыня? – позвала она.

— Шустрый. Исчез, а мне ребус разгадывай. Если что? Что если?

Дня два Оливия думала о словах домового, но ничего конкретного так и не придумала, а новый жилец пока даже и не показывался на глаза.

Она рассуждала: что если ей уезжать по какой–то причине? Будь это замужество или её самостоятельное решение покинуть эту деревню, то ей придётся почти весь дом вывозить. На новом месте всё ей понадобится.

Только одна мысль не давала девушке покоя: неспроста домовой намекнул об отъезде.

А это значит, что какие–то перемены произойдут в её жизни. И ей очень хотелось, чтобы они были хорошими.

Оливия уже морально подготовилась к замужеству, только волнение и страх иногда накрывал её с головой.

Тимофея она знала, пусть и не так основательно, но была уверена, что он не обидит её и будет беречь, тем более между ними любовь.

А другой? Как бы не ошибиться в своём выборе и избежать ошибки в выборе мужа.

А то попадётся такой, с которым и жизнь будет, как в аду.