Вступление
Шрифт:
чудовищную картину.
В конце нашей улицы стоит грузовик с черной открытой дверью. По всей улице
Оперативники выносят или выводят людей из домов: там есть и молодые, и старые, все они очень
напуганы. С обеих сторон улицы идут колонны инфицированных, направляясь под дулом
пистолета в грузовик. Семьи и друзья кричат из каждого дома, но Оперативники не дают им
пройти. Я бегу к двери, но меня останавливает Ло.
— Нет, ты не можешь выйти отсюда. Они узнают.
— Меня это не волнует. Мы не можем стоять
— Ари, он прав, — говорит отец. — Ты не можешь выйти наружу.
Мною овладевает злость, я на него набрасываюсь.
— Это сделал ты, не так ли? Ты это утвердил. Как ты мог?
— Нет, — произносит он. — Приказ пришел свыше.
Он опускает голову и уходит в свой кабинет, тщательно закрывая за собой дверь.
Президент Картье. Мое тело сводит злость и разочарование, когда я наблюдаю за
Оперативниками, заталкивающими в грузовик инфицированных. Дверь закрывается, и
Оперативники выстраиваются в линию, чтобы не дать никому последовать за машиной.
Маленький мальчик бежит по улице, снова и снова зовя своего папу. Оперативник хватает его,
небрежно перебрасывая через плечо. Мальчик плачет от боли. Мгновение — он перестает плакать
и двигаться.
— Мама, — говорю я, не сводя с улицы глаз.
— Я здесь, — отвечает она.
— Можешь дать мне еще исцеляющей сыворотки?
Она в замешательстве морщит лоб.
— Да, конечно, но зачем?
— Она мне понадобится, когда я проникну в концлагерь.
Глава 27
У меня уходит полчаса на убеждения, что я не сошла с ума. Даже Гретхен, которая обычно
мне доверяет, не соглашалась со мной, пока в новостях не показали, как Оперативники затолкнули
в грузовик девочку из нашей школы. Первой сдалась Гретхен, за ней Ло, и к моему большому
удивлению, в итоге сдалась и мама. Мы решили провести следующий час за подготовкой и
составлением плана, отчасти потому, что нам до сих пор не было известно местоположение
концлагеря, и сыворотка перестала действовать уже через час после ее введения. И так как я не
хотела тратить на себя слишком много исцеляющего препарата, то нуждалась в отдыхе. Но
притом, что Зевс откроет порталы в пять, а на часах уже пятнадцать минут третьего, какой бы план
мы не придумали, он должен занять немного времени.
Ло приступил к поиску местонахождения концлагеря, пока Гретхен пошла домой за
оружием, а мама отправилась в хим лабораторию, чтобы взять больше исцеляющей сыворотки. Я
понятия не имею, как много нам понадобится. Думаю, надо взять столько, сколько бы хватило на
несколько сотен людей. Моя же задача на это время состоит в доработке нашего плана, что едва ли
возможно с тем, как часто мне становится плохо. Мама мне оставила на всякий случай три
пузырька сыворотки, и я решаю ввести один. Без него мне вряд ли удастся составить надежный
план, прежде чем
все вернутся.Сыворотка проникает в вены, восстанавливая меня изнутри, и, как в прошлый раз, мне
становится лучше уже через несколько минут. Это изумительно! Впервые за день я понимаю,
насколько у меня талантливая мама, раз ей удалось создать такое чудо.
Я не хочу попусту тратить время, поэтому беру планшет, записывая все возможные
варианты расположения концлагеря и любые препятствия, которые могут встретиться нам на пути.
Комната в корпусе химиков с камерами, охраной и без единого пути отступления, как в
помещении, где тестируют Древних. Это, пожалуй, худший вариант, но я не уверена, могут ли они
построить внутри здания такую комнату, которая бы вместила сотни людей. Нет, там и так уже
много лабораторий. Я все это записываю, но чем дольше я об этом думаю, тем больше мне
кажется, что они построили что-то снаружи, где нет проблемы с пространством. Это наводит меня
на мысль о пахотных землях. Целые акры земли, рядом леса, тянущиеся бесконечно. Это могло бы
быть идеальным местом, но именно там растет вся наша еда, а значит, многие рабочие стали бы
свидетелями их плана. Многие закрыли бы на это глаза, но некоторые могли бы поднять протест.
Нет, Парламенту не нужны свидетели.
Я трачу время на догадки. Что мне надо, так это карта Сидии. Я поднимаюсь на второй
этаж, лишь немного запыхавшись, и проскальзываю к себе в комнату.
Мой монитор мерцает, оповещая о непрочитанных сообщениях. Я колеблюсь, желая их
проигнорировать, но любопытство берет верх. Я нажимаю на первое сообщение и тут же
отпрыгиваю от неожиданности.
«Я приду за тобой.
— Д
P.S. Прошу, не умирай».
Несколько минут я смотрю на эти слова, убеждая себя снова и снова, что это не может быть
от него, но кто еще может знать, что я больна? Он знает. Конечно же, он знает. Но как бы он смог
отправить мне сообщение? Он не мог. Нет. Но тогда…
Я трясу головой, заставляя себя вновь сосредоточиться. Не имеет значения, послал он мне
сообщение или нет. Я не позволю себе надеяться, что он придет, потому что только так во мне
будет достаточно сил, чтобы совершить задуманное. И я должна это сделать. Я должна спасти тех
людей.
Окошко закрывается и улетает в папку с сообщениями, исчезая с моих глаз. Я не позволю
себе даже смотреть на эту папку. Я не могу рисковать, теряя время. Я знаю, что поддавшись
искушению, прочитаю это сообщение еще миллион раз, страстно желая найти ответы, которых
нет. Вместо этого я ищу в папке с домашней работой карту Сидии. Уверена, у меня сохранилась
одна с уроков истории, вопрос только, где… Ага!