Чтение онлайн

Уже через двадцать минут я сижу в троне, надеясь, что смогу пережить этот день. В какой-

то момент я начинаю переживать, что токсин может убить и меня. В конце концов, ксилема течет в

моем теле. Однако я не могу себя исцелять, так что, вероятно, во мне ее недостаточно. К тому же,

к этому моменту, нейротоксин бы на меня уже подействовал.

Все находятся в приподнятом настроении, словно огромный груз свалился с их плеч.

Большинство боится Древних, ненавидит принимать их у себя дома. Многие чувствовали себя

рабами.

Так что сегодня для них настал день независимости — праздник свободы от силы,

контролировавшей нас.

Я выглядываю в окно и убеждаюсь в своих словах: люди веселятся на каждой остановке. Я

закрываю глаза. Мне нечего праздновать, от этой независимости нет никакого счастья, Древние

еще нанесут ответный удар. Надеюсь, наши гениальные Химики продумали возможные

контратаки, иначе все, кого я люблю, могут погибнуть в этой войне.

Трон подъезжает к Бизнес Парку, и я выхожу, переходя на эскалатор. Я иду, вместо того,

чтобы позволять дорожке самой везти меня. В здании Управляющих все так же возбуждены, как и

те, кого я видела на улице. Я первой прихожу в спортзал. Все мои мысли только о Джексоне и о

том, как я была здесь в последний раз, когда он был вместе со мной. Уже второй раз за день я

пытаюсь сдержать слезы. Как бы я хотела поговорить с ним в последний раз. Может, хоть тогда я

бы поняла смысл всего, что сейчас происходит. Но вместо этого меня оставили с обрывками

скрываемой правды и не оставили подсказки, как понять, что было настоящим, а что фальшивкой.

Гретхен заходит через главный вход, останавливаясь при виде меня.

— Ари…

— Как ты могла? — спрашиваю я.

— Пожалуйста, я знаю, как это выглядит, — говорит она. — Но я не виновата. Ко мне

домой пришел Лоуренс, обеспокоенный тем, что ты стала вести себя как-то иначе. Он сказал

достаточно, чтобы я была уверена, что он все знает. Так что я сказала, что мне тоже все известно.

Должно быть, папа подслушал ту часть, где я говорила о Джексоне, потому что через минуту он

ворвался ко мне в комнату, заставляя нас с Лоуренсом все ему рассказать. Клянусь, я этого не

сделала.

— Что ж, теперь понятно, почему папа знает о Ло, — говорю я.

Она переводит дыхание, колеблется какое-то время, а затем подбегает, чтобы меня обнять.

— Мне очень жаль.

Я хотела было сказать, что все в порядке, когда меня внезапно накрывает жар. Я начинаю

сильно кашлять, мне не удается успокоиться в течение нескольких секунд. Комната крутится

вокруг меня, я совершенно не могу сфокусироваться, лоб покрывается потом.

Гретхен поддерживает меня за руку.

— Ты в порядке?

— Да, все хорошо, просто устала.

Она продолжает обеспокоенно на меня смотреть, но в зал входит остальная группа, следом

за ними идет Теренс.

— В нашем расписании произошли изменения, — говорит Теренс. — Жду вас обратно

после обеда, чтобы попрактиковаться

со всем оружием, которое мы вчера осмотрели. А сегодня

утром мы разделимся на группы. Половина из вас будет практиковаться в рукопашном бою, пока

остальные будут работать с препятствиями, а затем мы поменяемся. После этого вы все можете

отправиться на городской праздник. Сегодня очень важный день!

Я начинаю с рукопашного боя, когда на меня находит новый приступ кашля. Грудная клетка

напрягается, и меня снова охватывает жар. Я тяжело глотаю, пытаясь успокоить кашель, но с

каждым вздохом он только усиливается, пока я не оказываюсь на полу, судорожно глотая воздух.

Ко мне подбегает Гретхен и пытается помочь мне встать.

— Тренер, могу я отвести ее попить воды?

Должно быть, Теренс соглашается, потому что Гретхен помогает мне с трудом добраться до

коридора, ведущего к женской уборной. Как только мы переступаем порог, я падаю на пол, мое

тело сводят судороги.

— Что я могу сделать? Я позвоню твоему отцу.

Я качаю головой из стороны в сторону. Папа не может знать, что со мной происходит.

— Во-ды

Она подбегает к раковине и смачивает несколько бумажных полотенец водой, передавай их

мне один за другим, но это не помогает. Я не могу успокоиться. В груди разрастается жар,

поднимаясь к горлу, распространяясь по всему телу, пока я не цепенею. Я делаю еще один вдох, и

меня тошнит на себя, на пол, на Гретхен. Затем меня снова сводят судороги, я вся трясусь, у меня

стучат зубы. Гретхен умывает меня и брызгает на лицо водой. Мой лоб кажется липким и горячим.

Раздается легкий стук в дверь.

— Это я, — произносит голос. — Могу я войти?

— Да, поторопись, — отвечает Гретхен, и я замечаю, что ее лицо стало влажным от слез.

Зайдя в комнату, Ло застывает, ему требуется секунда, чтобы собраться.

— Мы должны отвести ее домой, пока никто не заметил, — говорит он. — Ари, ты можешь

идти?

— Не знаю, — произношу я, мой голос больше похож на шепот. Ло берет меня на руки и

кивает Гретхен, чтобы она открыла дверь. Он осматривается по сторонам и выходит из уборной.

— Как ты узнал? — спрашивает Гретхен.

— Подумай, Грет. С чего бы Ари стало плохо?

— Нет, — говорю я. — Там лишь немного… — Я не договариваю, зная, что другого

объяснения быть не может. Ло прав. Я совсем не подумала о том, что во мне достаточно ксилемы

для того, чтобы произошло что-то подобное. Я так думала, потому что у меня не получалось себя

вылечить. Я решила, что во мне совсем незначительное количество ксилемы, и что поэтому мне не

о чем беспокоиться. Я только предполагала… А теперь…

По дороге к электрону никто не произносит ни слова. Должно быть, Ло уже устал меня

тащить, но он не останавливается. Мы садимся на предпоследний ряд, ожидая, когда войдут все