Властелины дорог
Шрифт:
– Бери…
– Спасибо!
Найт склонился над полем, постучал костяшками пальцев по одному, потом по второму арбузу. Аккуратно оторвал хвостик и взял зеленый шар под мышку.
– А как же… - сказал дед найту.
Мотоциклист уже развернулся и медленно шел к дороге, петляя между зелеными шарами арбузов.
Чесса Шура не нашел. То ли его навсегда поглотило горнило последнего сражения, то ли он сейчас во главе своих бойцов-пехотинцев выдворял остатки борнийцев из Рогейна. Или вернулся на северную границу, где следовало пресечь набеги баберов. Как бы то ни было,
– А я тебя уже заждался, - сказал Асиней, вытирая руки подолом фартука.
Он только что закончил растирать какой-то порошок, от чего ладони у него были черными-пречерными, с синим отливом.
– А я все же приехал, - сказал Шура, соскакивая с седла.
– Вижу новый мотоцикл. Не вижу на нем той, которую ты должен был привезти.
– Слушай, дружище, тебе важно именно "привезти"? Или дочь короля важнее? Ведь привезти - только слово. А она - живая.
Лекарь задумался, отряхнул фартук.
– Сдается мне, что ты увиливаешь от своего обещания, - проговорил он медленно. Потом на его лице зажглась все та же тронутая улыбка до ушей.
– Конечно же, мне главное, чтобы я мог видеть Ее.
– На Дороге среди найтов и сказителей бытует пословица: "Если Храм не едет к мотоциклу, то мотоцикл едет к Храму". Предлагаю переиначить пословицу и отвезти тебя к дочери короля. Марва ждет.
– Ч?дно.
– А еще тебе обещали должность королевского лекаря. Марва слаба здоровьем и ей понадобится регулярный уход. Надеюсь, ты справишься?
Она ждала у ворот одного из королевских домиков неподалеку от Сторкипа. У Марвы были светлые волосы, как у короля, и такая же дурацкая ухмылка, как у Асинея.
Завидев Марву, лекарь на удивление резво выскочил из коляски, подбежал к девушке. Они взялись за руки, смотрели один на одного и молча улыбались.
– Любите друг друга.
– На лице Шуры появилась улыбка, хотя, как он ни старался, она все же не получилась такой широкой, как у тех двоих. Видя, что на него перестали обращать внимание, он тронул за плечо рулевого.
– Погнали, Загги.
До Шуры донеслась весть, что в одном из кемпингов сказитель поведал о смерти какого-то пасечника-землепашца.
Часть борнийцев отступала через север. И пришли они в край, где над полями высятся древние курганы, покрытые седовласым ковылем. В одном из тамошних сел они бесчинствовали, обобрали землепашцев, разорили богатую пасеку. Хотели над селянами измываться, да пасечник предложил провести их путями тайными на восток, чтобы армия Баделенда и охотники свободные их не настигли.
И повел он их тропами степными, потом привел к Руине, где можно укрыться в подземельях древних да переждать, пока пройдут преследователи в серой форме. Укрылись борнийцы под землей, да и хотели пасечника убить, дабы их не выдал. Но успел скрыться он.
А в канализации той долго сидеть нельзя. После дождя сильного отрезала вода борнийцев поганых от выхода, и вот-вот уже должны были они потонуть, как котята слепые. И пришел к ним пасечник, и тайным ходом вывел на свет.
Они успели схватить его, и со злобы за свои
скитания мечами изрубили. Да заметили загонщиков, и опять, неразумные, решили идти под землей. А дожди в те дни были сильные. И никто уже не мог злодеям помочь…Слушая этот пересказ, Шура горестно качал головой.
Так поступить мог только один человек. Дариан, Дариан… Не спас я тебя, того, кто учил любить людей и до конца остался верен своим принципам.
В тот день Шура сидел в одиночестве на высоком холме, похожем на курган, смотрел вдаль, и перед его глазами стояла добродушная улыбка Дариана…
На коляске идущего навстречу тяжелого мотоцикла развалился вальяжный и толстый зверь коричневого цвета.
Найты не поднимали копий, рулевые держались каждый своей части дороги. И дело было даже не в Перемирии, просто эти воины хорошо знали друг друга.
"Харлей" притормозил около черного "К-750".
– Здравствуй, брат!
– Здорово, Юсуф! Куда путь держишь?
– Да дел полно, даже поесть толком не успеваю. Мотоциклы с ключиками пооставались на полях и дорогах Баделенда. В основном зеленые. Технари все не успевают подбирать. Вот и находятся желающие сесть на халявный мотоцикл. Дурни, не пекутся о своем здоровье. А еще разбойничков подразвелось, те тоже норовят себе машину приныкать. Жрецам и королю сие не по душе, а значит нашему брату - работа. Так что нынче объявлен сезон ловли новоявленных владельцев зеленых мотоциклов.
– Ну, успешной охоты, брат!
– Удачной Дороги, брат!
– Много славных найтов переселилось в Страну Бескрайних Дорог после Великой битвы.
Закончив сказание о Большом Сражении, Эривэн принялся рассказывать о том, как бежали борнийцы из пределов Баделенда.
– Кролики на клеверном лугу бегают медленнее, чем скакало войско императора Бистия. А доблестные найты Баделенда, коим равных нет на всей Земле, собирали обильную жатву из ключей борнийских. И много зеленых мотоциклов забрали жрецы опосля, и начали Храмы восстанавливать. Много борнийцев станут прочищать каналы, трудиться на рудниках, месить глину на стройках.
Сказитель перевел дыхание, хлебнул пива. Обвел невидящим взглядом слушателей, пытаясь на слух определить, сколько денег положат в его сумку.
– Я слышал, что вошел найт, - произнес сказитель.
– Я узнал его шаги. Я слышал ранее звук двигателя того мотоцикла, что остановился сейчас на стоянке.
– Да, это я, Эривэн.
– Я уже рассказал сегодня историю о Синей Молнии, наводящей страх на борнийцев. Но я обещал ее задаром рассказать лично для тебя.
– Эривэн, не утруждайся. Я все там знаю.
– А знаешь, как Синяя Молния гналась за самим императором Бистием? А он бежал на четырех конечностях и копье покалывало его в то самое место, которое он хотел водрузить на трон Баделенда?
Шура усмехнулся.
– Вот об этом я как раз не слышал.
На молодого найта смотрело много глаз, все посетители харчевни. Еще бы, среди них стоял человек, о котором еще при жизни стали слагать такие сказания. Он, его рулевой и чудесный мотоцикл - именно о них толковали байкари. Слава Синей Молнии и ее седоков уже начинала затмевать деяния прославленного Фамироса.