Властелины дорог
Шрифт:
– Ты о многом не слышал, - на обезображенном лице Эривэна появился хитрый прищур.
– Значительных событий так много, что они просто не помещаются в сказания. А ведь скоро опять может стать довольно скучно. Правда, грядущие события могут дать пищу для новых, не менее ярких сказаний. К примеру, сейчас все только и говорят о предстоящей схватке Синей Молнии и Красного Волка. Вот это будет история. Хотел бы я на это поглядеть, да не суждено. Кто же станет победителем?
"Интересно, какие ставки у жрецов?
– почему-то подумал Шура. Кто у них фа-во-рит? Или у них сейчас столько своих проблем, что им просто не до схваток каких-то там найтов".
– Эривэн,
– Если ты мне первому расскажешь все в подробностях, то я тебе заплачу, - ухмыльнулся сказитель.
– Договорились.
– Учитель, я хочу знать, почему ты стал найтом?
Вайс и его ученик встретились на Дороге. Бывший предводитель армии найтов Баделенда зачем-то посмотрел на свою левую руку, где отсутствовали мизинец и безымянный, потом перевел взгляд на Шуру.
Его глубокие глаза смотрели сквозь молодого найта.
– Я променял могущество техномагии на свободу Дороги.
– Ты был жрецом?!
– Я так и не получил сан инженера. Ушел на Дорогу прямо из младших.
– Вайс, а ты мне раньше не рассказывал.
– Зачем? Я научил тебя владеть копьем. И, надеюсь, научил думать.
– То, выходит, ты жил в Храме?
– Меня еще мальцом подобрали на дороге. Иных жрецы покупают у бедных родителей, а меня взяли бродяжкой. Так я стал бурсаком при одном из Храмов. Потом перевели в викарии, хоть не прилежанием в учебе я отличился, а, как говорили наставники, умом. Позже меня определили в инженеры при Храме. Катаясь с викариями на оранжевом мотоцикле по дорогам и подбирая там машины без ключей, я так проникся этим духом борьбы, что мне постепенно опротивела сытая и самодовольная жреческая жизнь. Наверное, адреналина не хватало в статусе Неприкасаемого на Дороге. Тогда я и ушел из Храма, стал на Путь воина.
– И тебя отпустили?
– Не любят жрецы отступников. Бензин для меня стоил очень дорого, ремонт и того дороже, хоть и не отказывали совсем. Много найтов хотели получить мою голову, чтобы умаслить жрецов. Вот мне и пришлось стать самым лучшим из свободных охотников, если хотел голову свою сберечь. Как ты знаешь, мне это удалось.
– Учитель, а как же получилось, что борнийцы посягнули на Храмы?
– Бистию, что объединил племена полупустынной Борнии, когда-то отказали в жреческом звании. Он хотел возвести Храмы в своей стране, овладеть техномагией, чтобы завоевать мир.
Наш Совет клириков и старших инженеров прохлопал, как выросло могущество Борнии. Никто не обратил внимание на то, что Рогейн стал закупать слишком много мотоциклов. Преимущественно марки "Чизетта". А когда прервалась связь с Храмами Рогейна и Диссалии, уже было поздно.
Храмы в Баделенде самые величественные, самые богатые. А заводы в Ремме - так вообще на всю цивилизованную часть Земли единые. Потому Бистий так упорно рвался на другой берег Данюба.
– Учитель, почему Хранитель отдал "Харлей" мне?
– Может потому, что ты очень сильно хотел? Победить Красного Волка…
– Учитель, у меня к тебе еще много вопросов. Я их тебе задам, если останусь жить. Сейчас только один вопрос: чем ты будешь заниматься сейчас?
– Как ты мне сказал во время нашей последней встречи? Время рассудит - хуже не будет. Хорошие слова, правильные. Возникло у меня несколько интересных позицый на шахматной доске, когда битва была. Собираюсь над ними помозговать.
– Свидимся?
– Обязательно. Ты уже с
копьем обращаешься почти как я. И уже должен понять, что копье - не главное. То, что внутри - гораздо важнее.– Учитель, я уже понял.
7
Под звуки этой песни Синяя Молния подъезжала к условленному месту схватки.
Красный Волк уже ждал их. На развилке, откуда в четырех направлениях расходятся дороги. Сегодня отсюда уедет только один мотоцикл.
Шура с Загом заранее прибыли к месту поединка. Еще даже не рассвело. Легкий ветерок доносил запах скошенной травы, где-то над полем начинала свою песню первая дневная птица. Из-за открытого горизонта уже пробивались лучи, но самого светила еще не было видно.
На голове Догера - черный, закрытый наглухо шлем. Копье спокойно перевешено через руль копье. Весь вид Красного Волка говорил об уверенности, о скрытой до поры до времени угрозе. И, безусловно, он хорошо знал своего противника, видел его в бою рядом с собой, когда они вместе бились с борнийцами.
Догер выглядел обманчиво-расслабленным, но знающие его могли сказать, что он максимально собран.
"Харлей" остановился в двух сотнях метров от Красного Волка. Стараясь быть таким же расслабленным, как Догер, Шура надел шлем. Наверное, надо было что-то сказать врагу перед схваткой. Что-то вроде "Умри, негодяй!". Но к чему слова? Пусть говорит оружие.
– Загги, готов?
Привычный кивок в ответ.
Шура сжал в руке новое Большое Жало. Он отсалютовал копьем, показывая Догеру, что готов. Сразу же заработал двигатель Красного Волка и два мотоцикла понеслись по дороге. На смертельную встречу друг с другом.
Шура по привычке ждал появления красного волка, ожидал мудрых советов от страха. Но никаких чувств не осталось. Он просто мчался вперед, спокойно сжимая копье. Он должен победить Догера. Просто отдавая дань десятилетней привычке.
Он видел Красного Волка в бою и знал, что тот сильнее, опытнее, и копье в его руках движется гораздо ловчее.
Как он собирается его побеждать?
В этот момент ни страх, ни красный волк ему не советчики.
Шура на мгновение прикрыл глаза.
И снова очутился на ветреном берегу, где ловил телом силу урагана.
… могучий ветер в союзе с водой рождал сокрушительную мощь. Он обладал чудовищной силой, напором, быстротой и неукротимостью. Море идет вперед и его не заботит, кто стоит перед ним: зверь или человек, крестьянин или опытный воин, один солдат или тысяча. Море уверено в своей силе и его не заботят преграды. Оно равнодушно идет к своей цели и всегда ее достигает. Никто и ничто не способно остановить напор воды и ветра…
Острый кончик Малого Жала причинял боль Догеру, но он снисходительно улыбался. В его серых, широко распахнутых глазах не мелькало даже тени страха. Не было там и мольбы о пощаде. И, как ни странно, не было желания побыстрее умереть.
Красный Волк жил только этим моментом - острие акинака у горла и нависший сверху молодой найт.
– За смерть матери, - прошептал Шура, слегка надавливая на меч.
Острие еще больше натянуло кожу, от чего ухмылка на лице Догера стала еще шире. Казалось, перед смертью он насмехается над своим палачом…