Чтение онлайн

Его взгляд метнулся к черно-белому постеру фильма, висевшему на стене. — Почему тебя так очаровывают фильмы, вышедшие задолго до твоего рождения?

Джинни пожала плечами: — Не знаю. Моему отцу это тоже казалось странным. То, что я предпочитала канал Turner Classic Movies вместо Disney. Но в итоге я его «обратила». После этого мы постоянно смотрели их вместе.

Наступила пауза. — Что с ним случилось, Джинни?

— Сердечный приступ. — Она произнесла это просто, но внутри что-то невидимое сжалось, как и всегда. — Он работал внизу по ночам, а я спала, поэтому я ничего не знала. Я всегда думаю: если бы это случилось в другое время суток, он был бы здесь. Я бы вызвала

парамедиков, чтобы спасти его. Сейчас он был бы на строгой диете, но постоянно нарушал бы ее у меня за спиной. — Она покачала головой. — Бесполезные мысли.

— От них невозможно избавиться.

— У тебя бывают такие мысли о ком-нибудь?

Вместо ответа он кивнул на телевизор: — О чем этот фильм?

— О, он чудесный. О человеке, который отправляется в Ирландию, чтобы купить коттедж, где выросла его мать. Он влюбляется в Морин О’Хару — с первого взгляда. Она живет по соседству. Я просто перемотаю к этому моменту. Я слишком взволнована. — Джинни нажала нужную кнопку, стараясь не подпрыгивать на диванных подушках. Прошло так много времени с тех пор, как она смотрела фильм с кем-то, не говоря уже о таком потрясающем мужчине. — Вот. Это тот момент, когда он видит ее в поле… — Она прижала руку к груди. — Посмотри на его лицо. Он понимает, что пропал.

Когда Джонас ничего не ответил по поводу этой невероятной сцены, она посмотрела на него и обнаружила, что он смотрит на нее, слегка приоткрыв губы.

По спине пробежала дрожь. Момент затянулся: этот вневременной мужчина на одном краю и современный телевизор — на другом. — Романтика между обычными людьми кажется бессмысленной, когда они живут так мало, а вампиры обладают вечностью?

— Нет. — Он рассеянно указал на экран. — «Обычность» — это именно то, как должно быть. Короткий срок, отпущенный людям, — это драгоценность. Жить вечно — противоестественно.

— Ты не выбирал становиться вампиром?

— На самом деле, выбирал. — Его пальцы сжались в кулаки. — Каждый должен иметь право выбора. Хотя решение стать вампиром — всегда неправильное.

Его опустошенность вызвала у нее желание обнять его, но она заподозрила, что это не будет встречено с радостью. — Наверняка есть и плюсы. Когда у тебя есть всё время мира, ты не находишься под давлением, как люди. Не нужно искать работу, выходить замуж, копить на пенсию, запускать подкасты…

— Ты говоришь об этом так, будто это что-то ужасное. Ты не хочешь… выйти замуж?

— Конечно. Когда-нибудь. — Озадаченная его внезапной хмуростью, она вздохнула, глядя на прекрасную зелень на экране. — Но я бы предпочла путешествовать. Ты был в Ирландии?

— Да.

Джинни охнула и буквально растаяла, прислонившись к подлокотнику дивана. — Назови пять первых слов, которые приходят на ум, когда думаешь об этом.

— Сырость. Дружелюбие. Камины. Пиво. Шерсть.

Она рассмеялась: — Какое самое лучшее место, где ты бывал?

— Мы на Кони-Айленде всего несколько недель, — тихо сказал он, его взгляд скользнул по ней. — Но это определенно один из фаворитов.

Потому что она здесь? Конечно же, нет. Хотя его глаза намекали, что именно это он и имел в виду. И всё же… нет. Не может быть. — Да, набережная прекрасна даже осенью, — выпалила она, едва сдерживая желание поправить волосы. — Планируешь задержаться надолго?

— Не знаю, — пробормотал Джонас, и между его бровями пролегла складка.

Подождите. Он пододвинулся ближе?

Джинни посмотрела вниз и обнаружила, что это она сама проползла через полдивана. Вспыхнув до корней волос, она отпрянула, пока спина не коснулась подлокотника.

Джонас усмехнулся.

Отчаянно желая переключить внимание с собственного поведения, Джинни продолжила смотреть фильм, хотя было невозможно не чувствовать, что всё внимание Джонаса приковано к ней. — Сейчас будет моя любимая фраза.

—

Не говори мне. Я хочу угадать.

Улыбка растянула ее губы. — Хорошо.

Они сидели в тишине минуту, и, как и всегда, Джинни погрузилась в романтику сцены. Дождь, хлеставший в окна маленького коттеджа, музыка, которая нарастала, когда герой искал в доме незваного гостя. Как он притянул свою будущую жену к груди.

— «Смелая же ты», — прошептала Джинни вместе с героиней Морин О’Хары. — «Кто дал тебе право целовать меня?»

За этим последовало несколько фраз из спора персонажей.

Затем: — «Ты это переживешь». — Она понизила голос на несколько октав. — «Что ж, некоторые вещи мужчина переживает не так легко».

— Это она, — сказал Джонас.

У нее отвисла челюсть. — Откуда ты знал?

— У меня свои методы. — Он приподнял бровь. — Почему эта фраза твоя любимая?

Джинни задумалась на секунду: — Это мило, правда? Люди признают, что кто-то влияет на них, прямо в лицо, вместо того чтобы заставлять догадываться. — Проклиная свою способность превращать любую ситуацию в неловкую, она облизнула губы и вернулась к цитированию фильма: — «Например, что, предположим?»

— «Например, как девушка, идущая через поля, с солнцем в волосах… стоящая на коленях в церкви с ликом святой…»

Джинни прыснула от смеха: — Ты всё-таки смотрел этот фильм!

Он подмигнул ей: — В премьерные выходные.

Представив его в старомодном кинотеатре с красными бархатными занавесками, она издала мечтательный звук. — Почему ты притворялся, что не смотрел?

— Чтобы послушать, как ты о нем говоришь.

Тяжесть, переходящая в трепет, упала ей в живот — и снова она оказалась на полпути через диван, прежде чем осознала, что сдвинулась. Ее тянуло к нему так, что это невозможно было отрицать или объяснить. Медленно, как это сделала бы школьница, она скользнула открытой ладонью по диванной подушке к Джонасу, боясь дышать, боясь, что он посчитает это плохой идеей.

Когда он медленно опустил свою руку на руку Джинни и переплел их пальцы — холодное соединилось с теплым, — электричество пробежало по ее руке, и ноздри Джонаса раздулись. Но он не убрал руку — и они так и остались сидеть, пока сон, словно бандит, не подкрался и не завладел ею.

Джинни проснулась от резкого звука на следующий день после полудня и обнаружила, что Роксана ходит на руках из одного конца комнаты в другой. События прошлой ночи нахлынули на нее бурным потоком, и она вскочила, безуспешно обыскивая комнату в поисках Джонаса. Конечно, его не могло быть здесь при дневном свете, но знание о его аллергии на солнце не помешало возникнуть в желудке пустоте, наполненной разочарованием.

Последнее, что она помнила перед тем, как около двух часов ночи ее сморил сон, — это то, как она проснулась, сползая на твердое, но такое уютное плечо Джонаса. Она вспомнила, как пыталась сесть, стряхнуть остатки сна и безуспешно сфокусироваться на «Тихом человеке».

Некоторое время спустя она снова проснулась, когда он нес ее на руках от дивана к кровати. Она помнила из детства моменты, когда ее так носили, но это было совсем иначе. Ее тело казалось легче воздуха, примерно так, как она представляла себе парение в соленой воде в камере сенсорной депривации. Она старалась дышать ровно и притворялась спящей, остро ощущая отсутствие сердцебиения у Джонаса рядом со своим ухом. Вместо того чтобы сразу положить ее в кровать, он некоторое время расхаживал в ногах. Даже без слов Джинни могла разобрать его внутренние бормотания. Они с таким же успехом могли быть произнесены вслух: «Я не должен здесь находиться. Она ничего этого не запомнит».