В присутствии врага
Шрифт:
Может быть, туда они и отправятся, пока все не уляжется и она не перестанет быть самой привлекательной мишенью для сплетников с Флит-стрит. Они полетят в Париж, возьмут там напрокат машину. Она будет сидеть, откинувшись на сиденье, закрыв глаза и предоставляя Алексу везти ее, куда он хочет. Было бы хорошо уехать отсюда.
В спальне она сбросила туфли.
— Алекс! — снова окликнула она, но ответом была тишина. Расстегивая на ходу платье, она вышла в коридор и снова позвала его. Потом, вспомнив о времени, поняла, что он, должно быть, в одном из своих ресторанов, где он обычно бывал во второй половине дня. Сама она никогда не возвращалась домой в такое время. Несомненно, дом, казавшийся таким противоестественно
Это все нервы, подумала она. Ей пришлось многое пережить. Ей сейчас необходима эта ванна, необходимо это вино…
Ив перешагнула через оставшееся лежать на полу платье и подошла к шкафу за халатом. Она распахнула дверцы и тут увидела… Увидела то, о чем пыталась рассказать ей тишина дома.
Его одежда исчезла — не было ни рубашек, ни костюмов, ни одной пары брюк или туфель. Все было убрано с такой тщательностью, что не осталось ни единой ниточки, напоминавшей о том, что кто-то когда-то использовал эти пустые вешалки, болтающиеся на перекладине, этот ряд полок и деревянную стойку для одежды и обуви.
В комоде было то же самое. И в тумбочке у кровати, и в ванной — на туалетном столике и в аптечке. Она не могла представить, сколько времени понадобилось ему, чтобы уничтожить всякое свидетельство своего присутствия в этом доме. Но именно так поступил ее муж.
Она еще раз убедилась в этом, проверив кабинет, гостиную и кухню. Все, что раньше говорило о его присутствии в этом доме, как и в ее жизни — исчезло.
Подонок, подумала она. Подонок. Выбрал момент, как нельзя лучше. Чтобы завершить этим ее публичное унижение. Нет сомнения в том, что эти пожиратели падали, караулящие на Мерилбоун-Хай-стрит, видели, как он уезжал, набив до отказа свой «вольво». А теперь ждут, чтобы запечатлеть ее реакцию на эту кульминацию ее уничтожения.
Подонок, опять подумала она. Грязный подонок. Выбрал для себя легкий путь, тайком сбежал от нее как сопляк-подросток, когда ее не было дома, чтобы задать вопрос и потребовать ответа. Ему несложно было это сделать. Всего лишь упаковать вещи и уехать, оставив ее одну перед сворой репортеров, выкрикивающих вопросы. Казалось, она уже слышит их сейчас: «Это официальный развод? Связан ли каким-то образом отъезд вашего мужа с утренними разоблачениями Дэниса Лаксфорда? Знал ли ваш муж о вашей связи с мистером Лаксфордом до появления статьи в сегодняшней «Сорс»? Изменилась ли за последние двенадцать часов ваша убежденность в святости супружеских уз? Назревает ли развод? Не хотели бы вы сделать какое-либо заявление относительно…»
О, да, подумала Ив. Она хочет сделать заявление, много заявлений. Но только не для прессы.
Она вернулась в спальню и поспешно оделась. Заново накрасила губы. Причесалась. Пригладила пальцами брови. Пошла в кухню, где висел календарь. В квадратике «среда» она прочла написанное аккуратным почерком Алекса слово «Септер». Как удачно, подумала она. Этот ресторан на Мейфеар, менее чем в десяти минутах езды.
Выезжая из гаража, она видела, как насторожились за полицейским барьером репортеры. Когда те, у кого были поблизости средства транспорта, бросились к ним, чтобы последовать за ней, образовалась всеобщая свалка. У заграждения полицейский наклонился к окну ее машины:
— Лучше бы вам не ездить одной, миссис Боуин. Я могу отправить кого-нибудь с вами…
— Уберите заграждение, — приказала она.
— Вся эта толпа бросится за вами следом, как рой бешеных пчел.
— Уберите заграждение, — повторила она. — Немедленно.
Взгляд полицейского говорил: «Чертова идиотка», но вслух он произнес:
— Хорошо, — и сдвинул в сторону
деревянный барьер, пропуская ее на Мерилбоун-Хай-стрит. Она пулей промчалась на своей машине к первому повороту налево и понеслась в направлении Беркели-сквер. «Септер» располагался на углу вымощенной булыжником улочки с юго-западной стороны площади. Это было нарядное кирпичное здание, увитое лозой, с обилием пышной тропической растительности при входе.Ив приехала намного раньше репортеров, которым пришлось тратить время на то, чтобы добежать до своих машин, а потом соблюдать правила уличного движения, которыми она пренебрегла. Ресторан еще не был открыт для посетителей, но Ив знала, что штат поваров там бывает уже с двух часов или даже раньше. Вероятно, Алекс где-то среди них. Она подошла к задней двери и резко постучала своим латунным кольцом от ключей. И, прежде чем преследующие ее репортеры успели выпрыгнуть из машин, она уже находилась в помещении кладовой для сыпучих продуктов лицом к лицу с главным кондитером.
— Где он? — спросила она.
— Занимается новым айсли [25] . Сегодня у нас фирменное блюдо — рыба-меч, ион…
— Избавьте меня от подробностей, — сказала Ив и, проскочив мимо него, бросилась на кухню вдоль ряда огромных холодильников и стеллажей, где в ярком свете верхних ламп поблескивали кастрюли и сковородки.
Алекс и шеф-повар ресторана стояли у разделочного стола, что-то обсуждая над кучкой рубленого чеснока, бутылкой оливкового масла, горкой измельченных маслин, пучками пряной зелени и пока что нетронутым натюрмортом из помидор, лука и красного чилийского перца. Вокруг уже кипела работа по приготовлению блюд на вечер, помощники готовили лук, закуски, перемывали все — от аругулы до цикория. Если бы ей хотелось есть, смесь ароматов была бы умопомрачительной. Но сейчас ее мысли были далеки от еды.
25
Южно-французский чесночный соус.
— Алекс, — произнесла она. Он поднял голову. — Нам нужно поговорить, — она заметила, как после ее слов на мгновение все стихло, но потом обычный кухонный шум возобновился с прежней решимостью. Она ожидала, что во второй раз за сегодняшний день он будет разыгрывать хныкающего подростка. Что-нибудь вроде «Не видишь, я занят? Тебе придется подождать». Но он так не сделал. Он просто сказал шеф-повару:
— До завтра нам нужно еще заняться nopalitos [26] . — А уже после коротко бросил ей: — В кабинете.
26
Nopalitos — молодые стебли нопаля (вид кактуса).
На единственном имевшемся в кабинете стуле сидела бухгалтерша. Она перебирала счета на столе, видимо, пытаясь разложить их в каком-то определенном порядке. Когда Алекс открыл дверь, она подняла голову.
— Могу поклясться, нас опять обсчитали в этой лавке в Смитфилде, Алекс. Нам нужно сменить поставщиков или что-то сделать…
Кажется, до нее вдруг дошло, что Ив стоит за спиной мужа. Она положила счет, о котором шла речь, и быстро оглядела кабинет, как бы ища, куда бы спрятаться.
Алекс сказал:
— Пять минут, Джил. Если не возражаешь.
— Я уже давно хотела выпить чашку чая, — ответила Джил и, встав из-за стола, поспешно проскользнула мимо них в коридор. Ив заметила, что она не посмотрела ей в глаза.
Алекс закрыл дверь. Ив предполагала, что он будет подавленным, смущенным, раскаивающимся, может быть, даже агрессивным. Но она не ожидала обнаружить на его лице выражение суровой скорби, придававшее резкость его чертам.
— Объясни свой поступок, — попросила она.