Чтение онлайн

— Чего? — резко проговорила она. — Чего ты никогда не думал?

— Что та неделя, возможно, значила для тебя больше, чем я в то время предполагал.

— Она ничего для меня не значила. И ты сам ничего для меня не значил. Как ничего не значишь и сейчас.

— Конечно, — сказал Лаксфорд. — Я знаю. Конечно.

— Есть что-нибудь еще? — спросил Линли.

Она опять одела очки.

— Что ела я, что ел он. Сколько позиций в постели мы перепробовали. Какое это имеет значение? — она вернула газету Линли. — Больше ничего о той неделе в Блэкпуле, что могло бы представлять для кого-то интерес, я рассказать не могу, инспектор. Самое интересное уже опубликовано: почти неделю Ив Боуин трахалась

с пролейбористским редактором этого мерзкого листка. А следующие одиннадцать лет лишь притворялась, что этого не было.

Линли вновь стал думать о Лаксфорде. Он анализировал слова похитителя, услышанные им в записи. Действительно, казалось, не остается ничего, что, будучи напечатанным, могло бы нанести еще больший удар по Ив Боуин. Из этого можно было сделать только один вывод, каким бы невероятным он не казался: действия похитителя никогда не были направлены против Ив Боуин.

Линли начал разбирать папки и отчеты на своем столе. На самом дне отыскал фотокопии первых записок похитителя. Оригиналы все еще находились в С-07, где проводилась долгая процедура снятия отпечатков пальцев с бумаги.

Он прочитал записку, посланную Лаксфорду, сначала про себя, потом вслух:

— «Напечатай на первой странице, что признаешь своего первого ребенка, и Шарлотта будет освобождена».

— Я признал ее, — сказал Лаксфорд. — Я публично заявил об этом. Что еще я могу сделать?

— Если вы все это сделали и, тем не менее, как оказалось, сделали это неправильно, существует только одно возможное объяснение. Шарлотта Боуин не была вашим первым ребенком.

— Что вы такое говорите? — возмутился Лаксфорд.

— Я думаю, такой вывод очевиден. У вас есть еще один ребенок, мистер Лаксфорд. И кому-то известно, кто этот ребенок.

Барбара Хейверс вернулась в Уоттон Кросс около пяти часов дня с фотографией Дэниса Лаксфорда, переданной ей по факсу Нкатой в отделение полиции Амесфорда. Изображение было зернистым, и эта зернистость, конечно, не исчезла после того, как она сняла с фотографии несколько копий, но придется обходиться тем, что есть.

В Амесфорде Барбара сделала все возможное, чтобы избежать новых стычек с Регом Стэнли. Сержант забаррикадировался в дежурной комнате за стеной из телефонных справочников. И, поскольку он держал у уха телефонную трубку и что-то отрывисто кричал в нее, одновременно зажигая сигарету своей мерзкой, в вице женского зада, зажигалкой, Барбара сочла возможным ограничиться коротким, ничего не значащим кивком, после чего пошла за факсом из Лондона. Получив его и сделав копии, она поймала Робина, только что закончившего обследование пунктов проката моторных лодок. У него было три предположения, и он готов был обсудить их с ней, но она сказала:

— Блестяще. Молодец, Робин. А теперь наведайся к ним еще раз вот с этим, — она вручила ему копию фотографии Дэниса Лаксфорда.

Взглянув на нее, Робин спросил:

— Лаксфорд?

— Лаксфорд, — ответила Барбара. — Наш самый главный кандидат на звание врага общества номер один.

Робин какое-то время смотрел на фотографию.

— Ладно, раз так. Я проверю, не узнает ли его кто-нибудь из владельцев лодок. А у вас как дела?

Она рассказала ему, что все еще занимается школьной формой Шарлотты Боуин.

— Ведь если Дэнис Лаксфорд подбросил эту форму в вещи для распродажи в Стэнтон-Сент-Бернард, кто-то должен был его видеть. Вот их-то я и ищу.

Она оставила Робина подкреплять силы чашкой чая, а сама забралась в «мини» и отправилась на север. Она обогнула статую короля Альфреда, стоявшую на пересечении дорог в Уоттон Кроссе, миновала крошечный домик полицейского участка, где она впервые встретилась с Робином и подумала, неужели это было

всего двое суток назад? Она нашла отделение банка Беркли на главной улице, между «Слоном в посудной лавке» и «Несравненными пирожными мистера Парслоу (сегодняшней выпечки)».

День для «Беркли» выдался спокойным. В помещении было тихо, и обстановка напоминала скорее церковь, а не банк. В дальнем конце зала барьерчик отделял территорию, предназначенную для обслуживания особо уважаемых клиентов. Здесь, напротив ряда офисов, были установлены кабинки. Когда Барбара спросила мисс Мейтесон из отдела новых счетов, рыжеволосый мужчина, которому явно не повезло с зубами, направил ее к кабинке, расположенной ближе всех к офису с табличкой «Управляющий». Возможно, подумала Барбара, именно по причине этой близости к начальству родители «молодой мисс Мейтесон» так гордились должностью своего чада.

Мисс Мейтесон сидела за своим рабочим столом, спиной к Барбаре и лицом к компьютеру. Она быстро вводила данные со сложенных стопкой бумаг. При этом одна ее рука переворачивала листочки, а вторая уверенно порхала по клавишам. Кресло у нее, как отметила Барбара, удовлетворяло всем требованиям эргономики, а ее поза делала честь ее инструктору по работе с компьютером. Этой женщине не грозят осложнения с каналом запястья, искривление позвоночника или кривошея. При взгляде на нее Барбара и сама выпрямилась как жердь с полной уверенностью, что сможет сохранить такую осанку как минимум секунд тридцать.

— Мисс Мейтесон, — сказала она. — Скотланд-Ярд, отдел уголовных расследований. Я бы хотела с вами поговорить.

Пока она произносила эти слова, мисс Мейтесон повернулась к ней на своем стуле. И последняя фраза Барбары — «я бы хотела с вами поговорить» — стихла до бормотания, а ее великолепная осанка рассыпалась как карточный домик от ветерка. Она и «молодая мисс Мейтесон» уставились друг на друга. Одна воскликнула: «Барбара?», вторая воскликнула: «Селия?» Барбара подумала, что бы это могло означать: идя по следу школьной формы Шарлотты, она вышла на суженую Робина Пейна.

После того, как они оправились от смущения из-за неожиданной встречи в неожиданном месте, Селия повела Барбару наверх, в комнату для отдыха служащих, сказав:

— Все равно у меня сейчас время перерыва. Полагаю, вы пришли не для того, чтобы открыть счет, не так ли?

В комнату отдыха они попали, поднявшись по лестнице с немарким, коричневого цвета, ковровым покрытием. Там же размещалось нечто вроде кладовой и туалета, одновременно и мужского и женского. Ее обстановку составляли два стола и несколько несоответствующих требованиям эргономики пластмассовых стульев, которые за пятнадцатиминутный перерыв могли испортить все то, что было достигнуто сидением на офисных креслах последней модели в течение всей остальной части дня. На покрытом оранжевым огнеупорным пластиком кухонном столе стоял электрический чайник в окружении чашек и коробочек с чаем. Селия включила чайник и спросила через плечо:

— «Типхоо»?

Барбара, чтобы не ударить лицом в грязь, предварительно взглянув на ближайшую коробочку чая, сказала:

— «Джесанхейт».

— Хорошо, — ответила Селия.

Когда чай был готов, Селия принесла и поставила на стол две кружки. Себе в чай она положила искусственный заменитель сахара, Барбара же потянулась прямо за «белым врагом». Они не спеша помешивали чай и пили глоточками как два осторожных борца перед ковром. Наконец Барбара огласила цель своего визита.

Она подробно изложила Селии все факты о найденной школьной форме Шарлотты Боуин — где ее нашли, кто нашел и среди чего, и при этом заметила, что выражение лица девушки менялось от настороженного до удивленного. В заключение Барбара достала из своей сумки фотографию Дэниса Лаксфорда.