В пасти льда
Шрифт:
– Эй!
– Фарри не унимался.
– Что скажешь?
– До Приюта еще надо добраться, - все же ответил я.
– Нам нужен план, Эд! Без него это как жить во льдах на одном месте, пока тебя не слопает Темный Бог!
Я тяжело вздохнул и повернулся на бок. Глаза Фарри блестели в свете тусклого фонаря, будто за ними горел огонек.
– Надо узнать побольше об этом Приюте, - сдался, наконец, я.
– А пока мой план - не попасться Волку или Сиплому в темном переходе.
– Не самый плохой план, конечно, - Фарри закутался в одеяло и буркнул.
– Но моя роль в нем мне непонятна.
Мне и своя-то
– Ладно, давай спать, - решил мой друг.
– Что-нибудь придумаем.
Следующая пара дней прошла так спокойно, словно ничего и не случилось. По кораблю ползли жуткие слухи о теле твари, которую Балиар ан Вонк забрал на нижнюю палубу, но ни капли правды в них не было. Кто-то говорил, что теперь ночью по коридорам внизу ходит призрак замерзшего шамана с "Сына героев" и пугает механиков. Кто-то говорил, что трупы давно выбросили за борт. Яки в шутку предположил, что мясо монстра нам скормил мастер Айз, чем вызвал очередной приступ ужаса у Шона, над которым теперь потешалась почти вся палубная команда, кроме, разве что, Громилы, не способного на насмешки, и Пата - тайно поддерживающего опасения Шона.
Странную статую из черного камня поставили на холодный склад нижней палубы, и про нее никто кроме Шона не вспоминал. Разговоры все чаще крутились вокруг Приюта. Фарри ненавязчиво выяснял любые детали о затерянном во льдах поселке, и позже во всех подробностях рассказывал мне. Он жаждал действия, мечтал о переменах. Путешествие на "Звездочке" давалось ему значительно труднее чем мне. Его манило будущее.
А я боялся перемен. Страшно сказать, но эта корабельная жизнь была мне по душе. Трапезы в столовой, под шутки и дружный гогот моряков. Работы по палубе, после которых мыслей почти не оставалось, и хотелось лишь добраться до лежака. Темная вонючая баня раз в неделю, когда жар проникает до костей, и ты забываешь о холоде там, снаружи.
Пару раз я сталкивался с Зианом, чувствуя как ему противен один мой вид. Но меня он больше не задирал. Волк и Сиплый эти дни мне тоже не попадались. Можно сказать - дела пошли на лад.
Казалось бы...
В тот вечер я опять сидел у печи, вместе с еще бодрствующими моряками. Палубная команда старалась вести себя потише, чтобы не будить товарищей, заступающих в ночную смену. Когда загудела дверь в коридор - мы посмеивались над раскатистым храпом Яки, которого боцман Гайн "Крюкомет" Ойле проклял рулевыми вахтами, а Мертвец приучил спать где угодно, но только не за штурвалом. Так что Коротышка пользовался любой свободной минуткой, чтобы вздремнуть
На кубрике появился Половой.
– Бауди, иди сюда.
Моряки словно и не заметили появления старшего матроса. В конце концов, он частенько так выдергивал кого-то на работы. Но я понял, что на сей раз все не так-то просто. Старший матрос смотрел куда-то в пол, и желваки на его скулах ходили как умалишенные. Что-то случилось.
– Да, мастер старший матрос?
– сказал я, едва приблизился к моряку.
– Идем, - буркнул он. Что-то тревожило Полового. Он старательно прятал от меня глаза.
– А куда?
– Мать твою, не болтай. Идем!
Пожав плечами, я последовал за ним. Вместе мы прошли по коридору на камбуз, где колдовал мастер Айз.
– Отнеси ужин шаману, - сказал
Половой.– Оно уже носило. Может не надо?
– скептически отреагировал на это кок.
– Кто-то же должен кормить Балиара? А то он там околеет над своими книгами.
– Стюарды Ворчуна нам на что?
– Спроси об этом Ворчуна, а? Ты видишь тут кого-нибудь из его шакалов?
– Это - опять в драку влезет, - убежденно вздохнул толстяк Айз.
– Пожалей его, что ли.
Половой промолчал, а я, получив в руки поднос с кастрюлей, почувствовал холодок на спине. Старший матрос так старательно не смотрел в мою сторону, что стало жутко.
– Иди, - буркнул Половой и прошел в столовую, где плюхнулся на ближайшую лавку, тяжело вздохнул и положил голову на руки. Он невероятно нервничал. Переживал и боялся того, что ждало меня там, внизу. Он знал, куда меня посылает. Знал, кто будет меня там ждать.
Я хотел спросить у него, почему он отправляет меня одного, без Фарри, но в тот же момент стал сам себе противен. Мы оба знали ответ на этот вопрос. Озвучить его - значит признаться в собственной трусости.
– Чего встал?
– поднял голову Половой и увидел, что я все еще торчу на камбузе с подносом в руках. Мы встретились взглядами, и он вдруг отчетливо понял, что я все знаю. Губы старшего матроса дрогнули, глаза прищурились, и, поборов смятение, он Половой рявкнул:
– Иди, мать твою!
И я отвернулся от него. Вышел из камбуза, чувствуя на себе сочувственный взгляд Айза, и свернул к трапу.
Кок даже без дара эмпатии уловил, что происходит нечто скверное. Он хотел меня остановить, но посмотрел на Полового и передумал.
Ты знаешь, КТО тебя ждет.
Стало интересно, почему старший матрос так поступил? Ему угрожали? Его заставили? Или... Вдруг, он по собственной воле послал меня туда? Вдруг, он действительно хотел, чтобы Волк и Сиплый вправили мне мозги? Воспитали зазнавшегося юнгу.
На миг я даже пожалел о том, что тогда не стерпел плевка молодого шамана. Но только на миг.
Путь до нижней палубы пролетел в одно мгновение, и передо мною вновь оказался уже знакомый трап. Окунувшись в царство грохота и тьмы, я плотно сжал зубы и быстро зашагал по темному коридору. Будь что будет. Кто предупрежден, тот вооружен. Здесь, среди десятка мелких комнатушек и лабиринта узких переходов - меня не ждет ничего хорошего. Но в этот раз я буду осторожнее.
За мною кто-то шел. Я услышал его тяжелые шаги вскоре после того как сошел с трапа. Остановился, обернулся через плечо и увидел Сиплого. Сердце екнуло, подскочило к горлу, но сам я ничем не выдал своих переживаний.
– Иди-иди, - почти ласково сказал абордажник.
Скулы свело от напряжения. Я вцепился в поднос, готовясь к тому, чтобы отбросить в сторону кастрюлю и использовать металлический лист как оружие. Половой-половой... За что ты так со мною?
В следующем коридоре, ведущем к каюте шамана, стоял Волк. Он прислонился к стенке и, скрестив на груди руки, терпеливо ждал. Увидев меня, офицер штурмовиков широко улыбнулся.
– Вот ты и попался, гаденыш.
– Не здесь, - просипел за моей спиной его товарищ.
– Половой сказал, чтобы потише. Он сказал, что эта подсобка будет открыта, Волк. Для нашего дела, Волк.