В глубину
Шрифт:
Клубок запутывался все сильнее. И на данный момент только четыре человека могли распутать эту ситуацию. Четверо, из которых только один представлял себе все происходящее верно и знал, что может ждать впереди. Это был Терс. Аринка меньше всех понимала, что творится вокруг нее. И были еще Йалу и Сергей.
Все мы каждый день сталкиваемся с ситуацией выбора: пойти в театр или кино, взять зонтик или не взять, позвонить самому или подождать звонка, — часто эти мелкие ситуации мы даже не замечаем. Но время от времени жизнь ставит нас перед очень сложным выбором, таким, от которого зависит
Я видела, чего хотела и чего боялась Лита, но никак не могла дать об этом знать Йалу. Но рядом с Литой был и Лагу, и я рассчитывала, что его мысли и сомнения последних лет не позволят ему безучастно наблюдать происходящее.
Родители увезли Йалу за город. В дом, который со стороны выглядел старым и заброшенным, но на самом деле был просторным и уютным. Вот только Йалу мысленно тут же окрестила его тюрьмой.
Чаще всего она часами почти неподвижно сидела возле маленького искусственного водоема во дворе дома. О чем она думала, не знал никто. Лагу несколько раз пытался с ней заговорить, но Йалу молчала. Сергей не подходил к ней, а Лита вообще словно бы пропала.
Я видела — Йалу ждала именно ее. Ждала ее объяснений, зачем ее насильно привезли сюда и если и не держали взаперти, то только потому, что ей все равно некуда было идти.
И однажды Лита все же решилась на разговор. Йалу словно бы и не заметила, как мать подошла и опустилась на траву рядом с ней. Какое-то время обе молчали, глядя на воду.
— Ты злишься на меня, — мягко начала Лита.
Йалу не ответила.
— Ты многого не знаешь.
— Так объясни, — равнодушно бросила Йалу, все еще не поворачивая головы.
— Не знаю, сумею ли.
Лита замолчала, обдумывая свои слова. Потом продолжила:
— Наша жизнь с рождения ограничена очень жесткими рамками. Но старейшины никогда не говорили нам, что на самом деле, мы имеем право на любое решение. Что они тебе рассказывали обо мне?
— Что ты бросила меня, потому что тебе хотелось жить по-своему, — как Йалу ни старалась, в ее словах прозвучала горечь.
— И ты им поверила?
— Тогда нет. Сейчас уже не знаю.
— В любом случае, — мягко заметила Лита, — тебя бы растила не я. Дочерей Хранителей всегда воспитывает отец.
— Хранителей? — Йалу, наконец, посмотрела на мать.
— Да. И ты, и я — Хранительницы нашего озера. Только Хранителям Водопад дает четырехбуквенные имена.
— Зачем озеру нужны Хранители?
— Мы храним то, что находится в озере. Как ты вообще можешь этого не знать?
— А кто бы отвечал на мои вопросы? — огрызнулась Йалу. — Я все детство задавала их всем вокруг, но даже про вас ничего не узнала. Да даже про себя! Что-то и ты не спешишь мне на них отвечать.
— Я ушла оттуда не для того, чтобы рассказывать потом об их традициях, — так же резко ответила Лита. — Меня это больше не касается.
— Я тоже тебя не касаюсь? — вскинула подбородок
Йалу, но в глазах ее светилась печаль. — Ни я, ни наше Озеро. Ты бросила и меня, и его.— Ты тоже его бросила, — возразила Лита.
— Нет, я его не бросала. Хсо собирался куда-то отправить меня вместе с Терсом. Я не хотела уходить. Меня унес мой снег.
— Что собирался сделать Хсо? — изумленно переспросила мать. — Куда он хотел тебя отправить?
— Я не знаю.
— Так вот почему ты оказалась здесь. Странно… Что же он задумал?
Лита так глубоко задумалась, что не замечала, как пристально Йалу вглядывается в любое изменение выражения ее глаз, губ, всей ее позы. И только вопрос дочери вернул ее в настоящее:
— Ведь ты была не рада мне? Ты и сейчас не рада. Ты не хотела, чтобы я приходила.
Лита снова ответила не сразу. Она словно продумывала свои фразы сначала мысленно, чтобы не сказать ничего лишнего.
— Я действительно не хотела, чтобы ты приходила. Но не потому, что не хотела тебя видеть.
— Почему же?
— Ради нашей общей безопасности.
— Разве вам что-то угрожает?
— Да. Именно поэтому мы здесь.
— Что же?
— Давай об этом поговорим чуть позже. Сейчас я хотела бы тебя кое о чем спросить.
— Спрашивай.
— Насколько ты доверяешь Арине?
— Полностью, — не раздумывая, сказала Йалу.
— Но сначала вы не очень хорошо относились друг к другу?
— Это было давно.
— А ты не задумывалась, почему вы чувствовали такую неприязнь?
— Терс говорил, мы очень похожи характерами. Наверное, были слишком колючими.
— Очень удачно, что ты заговорила о Терсе. А не думаешь ли ты, что опасалась за свои отношения с Терсом, когда увидела Арину? Она ведь очень красивая.
— При чем тут Терс? — Йалу удивленно взглянула на мать. — Они тогда друг друга даже не знали.
— Это могла быть интуиция. Ты знаешь, что Терс нравится Арине?
— Очень ее понимаю, — пробормотала Йалу, ее щеки порозовели.
— Они сейчас вдвоем, ищут тебя. Не боишься?
Глаза Йалу радостно вспыхнули:
— Они идут сюда?
— Да. Но ты не слышишь меня. Они вдвоем, наедине, понимаешь?
— Ну и что? Они вдвоем, потому что я им небезразлична. Кому еще, кроме них, я нужна?
Лита вздохнула и мягко спросила:
— А так ли ты им нужна?
— Я не понимаю тебя. Что ты хочешь сказать?
— Слова тебя, я думаю, не убедят. Я хочу тебе кое-что показать. Не боишься?
Йалу передернула плечами:
— Чего я должна бояться?
— Я хочу, чтобы ты поняла, что доверять ты можешь только нам — своей семье. Только потому я тебе это показываю. Закрой глаза.
Лита легко коснулась ладонью головы дочери, другой рукой закрыла той глаза.
— Смотри!
Я сама почувствовала боль, когда перед глазами Йалу возникли Аринка и Терс. Там, возле речки, когда, казалось бы, случайность толкнула их в объятья друг друга. Я видела, как побледнела Йалу, как крепко сжались ее губы. И как внимательно следили за ней глаза матери. Она отняла руку от глаз Йалу, не показав ей дальнейшего разговора Терса и Аринки.
— Я могу показать дальше, — тихо сказала Лита.