В глубину
Шрифт:
— Он может нас найти?
— Может. Но раз он дал нам уйти, пока мы в безопасности.
Терс провел рукой над костром, и огонь потух.
— Эй! — возмутилась я. — Верни обогреватель!
— Мы уже уходим.
— А где мы? Это тоже тайна?
— Наполовину. Это место находится под покровительством наших селений.
Я повернула голову к огромному озеру или морю, которое тихо плескало волнами недалеко от нас.
— Это то самое озеро? — почему-то шепотом спросила я.
— Да.
Озеро Йалу. То самое, живое, бесконечно ею любимое. Вчера, когда я сидела на камне и наблюдала за подбегающими
— Пойдем, — голос Терса вернул меня к действительности.
— Зачем мы приходили сюда? — я обернулась к нему.
— Здесь безопасно. И озеро дает нам нужную энергию. Жить далеко от него очень тяжело.
— А как же Йалу? Она ведь давно здесь не была.
— Йалу — это особый случай. Она необходимая часть озера, но и его часть всегда находится в ней. Как бы далеко друг от друга они ни были, они всегда рядом.
Он протянул мне руку и повторил:
— Пойдем. Скоро здесь будет очень много тех, с кем тебе встречаться не нужно.
— Таких же, как вы с Йалу?
— Да.
— Собрание? — с усмешкой уточнила я.
— Что-то вроде. Во внешнем мире вообще считают, что людям здесь бывает опасно находиться.
Я проследила за его взглядом, Терс смотрел на возвышающуюся в отдалении двуглавую скалу.
— Что не так с этим местом?
— С местом все в порядке, но если ты решишь остаться и посмотреть, то вряд ли после этого сможешь отсюда уйти.
Он улыбался, но слова его прозвучали зловеще.
— А я смогу что-нибудь увидеть? — с любопытством спросила я. — Ваши селения, как я поняла, обычные люди не видят.
— Пока ты со мной рядом, сможешь. Но не советую. Сегодня один из тех дней, когда здесь открывается переход. Если тебя туда затянет, даже я ничего не смогу сделать. А назад дороги не будет.
— Переход куда?
— Слишком много вопросов, — хмыкнул Терс и сам взял меня за руку.
Мы снова понеслись куда-то сквозь оглушающую тишину и ослепительную темноту.
ЙАЛУ
Я начинала чувствовать себя так, словно находилась в темнице. Когда такое чувство возникало у меня дома, я могла убежать к Озеру или Водопаду. Здесь и бежать было некуда. Я практически не видела своих родителей: их целыми днями не было. Но и наедине меня не оставляли тоже — Сергей все время был рядом. Я не могла перестроиться на его настоящее имя и по-прежнему звала Сережкой, но мне стало казаться, что он приставлен ко мне в качестве стражника.
Не знаю, как я представляла себе жизнь с родителями, но уж точно не так. Они радостно встретили меня в тот первый день, когда меня привел к ним Сережка. Я не могла отвести взгляда от мамы, она казалась мне все такой же ослепительной. Я впервые увидела папу, он улыбался мне, но в глазах его мне почудилась печаль. Они расспрашивали меня о моей жизни, внимательно слушали, кивали, а я чувствовала себя на вершине блаженства — я снова с ними, у меня теперь есть семья. Я совсем забыла о своих сомнениях, я была счастлива и не задала им ни одного своего вопроса.
И только на следующий день я поняла, что так и не знаю, почему они меня бросили. Целую неделю я ждала, что они поговорят со мной, объяснят причины своих поступков (а я все еще продолжала
верить в то, что эти причины убедят меня в том, что поступить иначе было просто невозможно), но родители просто исчезли. Когда я просыпалась, их уже не было, когда я засыпала, их все еще не было. Меня стало тяготить нахождение в этой квартире, я соскучилась по Аринке и Леле, я хотела увидеть Терса. Но рядом со мной был только Сергей, и мне казалось, что скоро я его возненавижу.— Им наплевать на меня, — сказала я однажды.
Я сидела на подоконнике в комнате Сергея, а он лежал на кровати и читал книжку. Прямо на стекле висели тонкие занавески, поскольку родители, как и отец Аринки, считали, что мне не нужно высовываться. Но я слегка отодвинула край ткани и в эту щелочку разглядывала улицу.
— Если бы это было так, они не стали бы тебя защищать, — откликнулся Сережка.
— От кого защищать? От Валентина? Меня и Аринкин отец неплохо прятал.
— От того, кто напал на тебя с Терсом в лесу. И от тех, кого навел на тебя Бхар. Ты не справилась бы с ними сама.
— Кто такой этот тип в капюшоне?
— Наш общий враг.
Снова ответ в том же стиле — ничего не значащий, ничего не объясняющий.
— Что он сделал вам? — поинтересовалась я почти равнодушно, так как не ждала вразумительного ответа.
— Этого я и сам не знаю. Родители мне говорили…
Я так резко подскочила, что Сергей не договорил. А я раздвинула занавески и начала изо всех сил дергать ручку окна, но она не поддавалась.
— Аринка! — закричала я, прижавшись к стеклу. — Я здесь, посмотри сюда!
Она переходила дорогу прямо под моим окном, и, конечно, сквозь стекло окна пятого этажа никак не могла меня услышать. Но тут чьи-то руки схватили меня в охапку и оттащили вглубь комнаты. Я не могла вырваться, Сережка был слишком силен физически, поэтому я огрела его магией. Мы оба рухнули на пол и раскатились в разные стороны.
— Тебя никто не должен видеть, — выдохнул Сергей, ошалевшими глазами глядя на меня.
— Мне плевать на ваши правила, — отрезала я. — Там моя сестра. Настоящая сестра, которой есть до меня дело.
Я попыталась сесть, но у меня закружилась голова. Кажется, я задела и себя тоже.
— Ей нет до тебя дела, — Сережка дополз до дивана и привалился к нему. — Она тебя не помнит.
— Что значит «не помнит»? — я с трудом добралась туда же.
— То и значит. Тебя стерли из памяти людей.
— Кто?
— Родители.
— Зачем?
— Ради твоей безопасности. Тебя забыли все люди внешнего мира. Там были те, кто был опасен для тебя.
— Да им плевать на мою безопасность! — взорвалась я. — Это все ради каких-то их собственных целей!
— Что здесь происходит? — на пороге комнаты появились родители.
У меня все еще не было сил подняться, и все свое отчаяние я вложила в голос.
— Вы лишили меня семьи с самого рождения, а теперь решили сделать это во второй раз?
Я не стала обращать внимания на разлетевшиеся вдребезги вазы.
— Она видела в окно Арину, — ответил Сергей на вопросительные взгляды родителей. — Я сказал ей, что она не помнит ее.
— Аринка для меня больше, чем семья, которая меня бросила. А вы, оказывается, решили отнять и ее у меня? Что же такого я вам сделала?