Чтение онлайн

«Исповедь была в ходу, – далее пишет Вольтер, – но только в случае самых больших преступлений. Они нуждались в отпущении грехов. Но не в раскаянии: они чувствовали себя очищенными после благословения их священников. Таким образом, они без угрызений совести переходили от исповеди к воровству или убийству, и то, что служит уздой для других христиан, для них являлось лишь поощрением к беззаконию. Они считали грехом пить молоко в постный день, но отцы семейств, священники, женщины, девушки опьянялись водкой по праздникам. Тем не менее, в этой стране, как и повсюду, происходили религиозные споры; самый большой спор был по вопросу о том, должны ли миряне производить крестное знамение двумя или тремя пальцами… Достойный доверия человек говорил мне, что присутствовал на публичном диспуте о том, грешно ли курение табаку; оппонент утверждал, что пить водку можно, но нельзя курить, потому что в Священном Писании говорится, что то, что выходит из уст человека, грязнит его, а то, что входит, не грязнит».

Вот

так Вольтер описал страну, которая еще находилась в юном возрасте, и чья отсталость во многом консервировалась церковью. Она стремилась отгородить Россию от заграницы, и многое, что привозили оттуда, считала непотребным. К примеру, Собор 1666 года запретил духовным лицам держать в доме зеркало, поскольку оно считалось греховным заморским изделием. Церковь запрещала молодежи выезжать за границу для получения знаний мотивируя это тем, что молодые люди, получая сведения от иноверных народов, могут утратить чистоту своей веры. С большим подозрением священники относились к науке. Они говорили, что наука процветает в других христианских странах, но разве она спасла их от ереси? Разве свет разума помешал там померкнуть вере? В предназначенном для молодежи церковном поучении говорилось: «Богомерзостен пред Богом всякий, кто любит геометрию; а се душевные грехи – учиться астрономии и эллинским книгам; по своему разуму верующий легко впадает в различные заблуждения; люби простоту больше мудрости, не изыскуй того, что выше тебя, не испытуй того, что глубже тебя, а какое дано тебе от Бога готовое учение, то и держи».

Петр был верующим человеком, но его раздражало невежество священников и их противодействие его реформам. Он основывал типографии и наладил производство бумаги, но в типографиях монахи стали печатать памфлеты, где утверждали, что на русском троне уселся антихрист. В доказательство они приводили факт, что в петровской Академии наук происходило вскрытие трупов. Чтобы окончательно сломить противодействие духовенства и подчинить церковь государству, Петр упразднил институт патриаршества и создал специальное административное учреждение, ведавшее церковными делами – Святейший Синод. Он представлял собою коллегиальный совет, состоявший в основном из митрополитов, а во главе Синода стоял Обер-прокурор, царский министр. Он был светским лицом, подчинявшимся непосредственно императору.

Описав невежество старой Руси, Вольтер перешел к тому, что ей дали петровские реформы. «В первый раз, – пишет он, – увидели большие русские суда на Черном и Балтийском море и на Океане. Здания правильной благородной архитектуры воздвигались среди московских хижин. Он устроил училища, академии, типографии, библиотеки; в городах был введен порядок; одежды и обычаи менялись мало-помалу, хотя и с трудом; московиты постепенно узнали, что такое общество… Он заставил молодое дворянство путешествовать, учиться, перенести в Россию иностранную ученость. Я видел молодых русских дворян, полных ума и знаний. Таким образом один человек преобразовал величайшее государство в мире».

И в самом деле, самой светлой стороной деятельности Петра было его стремление просветить русский народ, дать ему научное знание. А наглядным примером для подданных был он сам со своим стремлением все узнать и всему научиться. Что неизбежно передавалось его окружению. Перед людьми, прежде замкнутыми в узком религиозном миросозерцании, вдруг распахнулись двери в новый мир, и они увидели в нем новые горизонты. Оторвав их от старых святынь, Петр бросил людей в пучину самой кипучей деятельности. Он сам стремился быть им во всем примером. Он был хорошим капитаном, умелым матросом, знающим лоцманом, искусным плотником, токарем и инженером. Он постоянно путешествовал по стране, проверяя состояние дел на местах и изучая местные ресурсы. Он закладывал новые верфи, строил шлюзы, рыл шахты, производил опыты над металлами для улучшения их свойств. По его указу измерялись глубины рек и морей, и он сам снимал точные планы. С рук царя никогда не сходили мозоли, поскольку они всегда были в работе.

При правлении Петра приезжавшим в страну иностранцам Россия казалась одним большим заводом, где повсюду из недр извлекались полезные ископаемые, где везде слышался стук молотков и топоров, и куда отовсюду съезжались ученые и мастера со своими инструментами, машинами и книгами. Всего за двадцать лет страна, до этого имевшая лишь примитивное ремесло, превратилась в развитую державу с самой современной для того времени промышленностью.

В то время основным показателем экономической развитости государства считалось производство в нем металла. До Петра Россия в большом количестве ввозила железо из-за границы, а при нем она вышла по выплавке металла на первое место в мире. Русское железо и чугун охотно покупали в Европе, особенно в Англии. Тогда были в моде идеи меркантилизма, согласно которым каждая страна стремилась как можно больше вывозить товаров и как можно меньше их ввозить, чтобы накапливать у себя золото. К концу правления Петра Россия вывозила товаров на сумму 2400 тысяч рублей, а ввозила на 1600 тысяч.

Но в политике Петра были не только достижения, но и крупные ошибки, имевшие для России тяжелые последствия. Правда, следует учесть, что когда он начал реформы, то был совсем молодым

человеком, не имевшим никакого опыта, и ему неоткуда было его взять, не было у кого учиться. Крупной ошибкой была Северная война. Ведь подлинной целью Петра было поднять Россию из отсталости и превратить ее в передовое государство. А реформы и война плохо сочетаются друг с другом. Для проведения коренных реформ необходима внутренняя стабильность в государстве и большие ресурсы, не отвлекаемые на другие дела. Тогда как Петру пришлось создавать русскую промышленность не в спокойной мирной обстановке, а в условиях тяжелой и продолжительной войны. На содержание армии и флота у него уходило две трети государственного бюджета, а на оставшуюся треть приходилось все остальное – и содержание государственного аппарата, и значительные суммы, отпускаемые на дипломатию. В эту статью расходов включались субсидии союзникам и подкуп иностранных государственных деятелей, что было обычной практикой в европейской дипломатии того времени. Помимо этих трат, немало было других. Если все это вычесть, то получается, что на развитие экономики у Петра оставались буквально крохи. Но даже этих крох царю хватило при разумном их использовании, чтобы увеличить промышленное производство в России в десять раз! Можно себе представить, чего бы он добился в подъеме экономики и в культурном развитии России, если бы все свое время и материальные средства он посвятил достижению этой цели! А уж затем, рано или поздно, могучее государство заставило бы шведов вернуть земли, которые они отняли у России в Смутное время.

Редко какая из войн так плохо была подготовлена, как Северная. Ведь Петр готовился воевать с турками и ради этого построил черноморский флот, стоивший ему больших денег. Но союзников против Турции он не нашел, зато нашлись желавшие воевать против шведов. И это изменение политической конъюнктуры перенесло Петра с южного направления на север, где у него ничего не было подготовлено. Черноморский флот остался не у дел, и Петру, мечтавшему плавать по морям и для этого изучившему навигационную науку, пришлось долгие годы вести сухопутную войну, пробиваясь к совсем иному берегу. Уже после одержанной над шведами победы Петр честно признался в своем окружении, что начал войну словно слепой, не имея представления ни о собственной силе, ни о силе противника.

Война настолько усложнила ход реформ, что об их неспешной обдуманности теперь не могло быть и речи. Их пришлось проводить в хаосе и суматохе военного времени, которые неизбежно сопровождают боевые действия, когда чаша весов постоянно колеблется то в одну сторону, то в другую. Оказавшись под лавиной нахлынувших на него проблем, Петр всегда вынужден был спешить, не имея времени ни остановиться, ни передохнуть, ни хорошо продумать дальнейшие действия. Теперь уже не он планировал реформы, а их ему навязывала война. Они последовали именно в том порядке, в каком возникли перед царем проблемы. Поражение под Нарвой заставило Петра заняться реорганизацией армии, а необходимость ее одеть, обуть и вооружить, повернула лицом к промышленности. Война потребовала от администрации такой ускоренной работы, на какую не были способны прежние государственные учреждения. Отсюда предпринятая Петром перестройка правительственной машины. Как армии, так и гражданскому управлению потребовались образованные люди. Отсюда усиленная его забота о распространении в обществе научных знаний, об основании общеобразовательных, профессиональных и технических школ.

Образцом поспешности и необдуманности в его поступках был предпринятый Петром Прутский поход. Когда подстрекаемый сбежавшим в Турцию Карлом XII турецкий султан объявил России войну, Петр заключил союз с молдавским господарем Дмитрием Кантемиром, и в апреле 1711 года пошел на соединение с ним. Он завел свою армию в испепеленную солнцем степь, не оценив и не разведав предварительно обстановку. Он понадеялся на обещания молдавского господаря о достаточном снабжении, и не запасся необходимым количеством фуража и провианта. Молдавские поставщики получили с него деньги, а затем отправили проданный ему товар в турецкий лагерь, где получили столько же золота. В армии Петра было 38 тысяч солдат, а руководимая великим визирем Баталджи османская насчитывала 120 тысяч. К тому же она вскоре соединилась с 70-тысячной конницей крымского хана Девлета II Гирея. И вот, имея возможность маневра, Петр позволил турецкой армии, численно впятеро его превосходившей, окружить себя в лагере у реки Прут. Он оказался прижатым к берегу с кавалерией, почти лишившейся лошадей из-за отсутствия корма, и с пехотой, измученной голодом и усталостью.

Солдаты Петра отбили два штурма янычар с большими для них потерями. При штурме турки потеряли 8 тысяч. Но положение царя было отчаянным. Продовольствия не было совсем и солдаты ели одну конину. Поход мог закончиться полной катастрофой – гибелью Петра или его пленением. Турки обложили русский лагерь полукругом полевых укреплений и беспрерывно стреляли из пушек. Петр послал великому визирю 150 тысяч рублей золотом, пытаясь его подкупить, но визирь денег не принял, опасаясь лишиться головы из-за доноса султану. Но мир с Петром он все же заключил. На его решение повлиял поднявшийся среди янычар ропот после понесенных ими потерь. Среди них пошли разговоры, что султан хочет прекращения войны, а визирь, вопреки его воле, посылает их на убой.