Чтение онлайн

Он разделил два понятия – «государь» и «государство», которые ранее считались равнозначными. На государство в то время смотрели как на частную собственность царя. А Петр не только разделил эти понятия, но и поставил государство выше монарха. Согласно его взглядам, не государство должно служить государю, а государь должен служить государству. На свою власть Петр смотрел как на должность, которую он был обязан исполнять, а не как на свое фамильное достояние. Он полагал, что главной заботой царя должно быть общественное благо. В соответствии с таким пониманием своей роли, Петр построил свою жизнь и быт.

Одним из своих первых указов он перевел в разряд государственных почти все пахотные земли, что числились за Двором, а себе оставил только скромное наследие Романовых – имение в Новгородской губернии. К доходам

от него он прибавлял себе обычное жалование, соответствовавшее чинам, проходимым им в армии и флоте. Он передал в фонд государства большую коллекцию драгоценных камней, принадлежавшую ранее его отцу. Поэтому личных средств у Петра было совсем немного. Его, человека, которого считали в Европе одним из самых могущественных и богатых людей на свете, подданные нередко видели в стоптанных башмаках и в чулках, аккуратно заштопанных царицей. Хотя достаточно было его указа, который все сочли бы естественным, чтобы на содержание его самого и его Двора были бы выделены громадные суммы.

Разъезжал Петр на одноколке или плохой паре, или в такой карете, в которую, по словам иностранных наблюдателей, не всякий московский купец согласился бы сесть. В особо торжественных случаях, когда, к примеру, его приглашали на свадьбу, этот могучий государь, не знавший границ своей власти, в чьих руках были жизнь и имущество миллионов подданных, брал внаем экипаж у кого-нибудь из своего более состоятельного, чем он, придворного.

Петр не жалел средств на возведение роскошных общественных зданий, но для себя он построил в Санкт-Петербурге только два небольших дворца, летний и зимний, с тесными комнатами. Поэтому приемы ему приходилось устраивать или во дворце Меньшикова, или на только что построенном новом почтамте. Петр не любил ни ливрей, ни дорогого шитья на платьях. В его дворцах не было ни камергеров, ни камер-юнкеров, ни дорогой посуды. Вся его прислуга состояла из десяти-двенадцати молодых дворян, большей частью незнатного происхождения, которых он называл денщиками.

Будучи заклятым врагом всякого придворного церемониала, Петр разрушил все перегородки, отделявшие царя от подданных. Он мог запросто приехать на родины по приглашению знакомого плотника, с которым вместе работал на корабельной верфи, и радушная семья мастерового угощала царя рюмкой водки и куском пирога. Он бывал желанным гостем на домашних праздниках купцов, ремесленников и вельмож, а если его приглашали на свадьбу маршалом, распорядителем пира, он деловито исполнял свои обязанности. На заведенных им в Петербурге зимних ассамблеях, куда без приглашения мог придти каждый, от вельможи до простого извозчика, царь нередко садился играть в шахматы с простыми матросами, пил с ними пиво, курил их махорку, не обращая внимания на танцующих. Со временем такое поведение государя для всех стало настолько привычным, что его стали считать чем-то само собою разумеющимся.

Как монарх Петр был явлением уникальным. Не только в нашей истории, но и в мировой. Он разрушил все привычные представления о том, как должен выглядеть государь и как он должен себя вести. Петр не походил ни на одного из них ни внешним видом, ни темпераментом, ни поведением. Такого царя «не в короне и не в порфире, а с топором в руках и трубкой в зубах», который бы «работал как матрос, одевался и курил, как немец, пил водку, как солдат, ругался и дрался, как гвардейский офицер» ни у нас, ни в одной другой стране никогда не существовало.

После победного окончания Северной войны Сенат своим указом упразднил титул царя и провозгласил Петра императором, прибавив к его имени титул Великий. Его провозгласили императором с той целью, чтобы поставить вровень с самыми могущественными монархами Европы. Не во всех государствах сразу признали императорское достоинство русского государя, некоторые это сделали спустя несколько десятилетий, но с Россией уже все считались как с великой европейской державой.

Петр показал всему миру, какими колоссальными материальными и организационными возможностями обладает государство, и как оно может в короткий срок преобразить страну, подняв ее на новый уровень, если власть в государстве талантлива и ставит своей целью общественное благо, а не личное благополучие.

Разительные перемены, которые произошли в России за время правления Петра, особенно были заметны иностранцам.

Великий французский философ и просветитель Вольтер начал писать биографию Карла XII в год смерти русского царя. Естественно, не мог не рассказать о реформах Петра, противника Карла. Его работа интересна тем, что это свидетельство современника. Собирая материал для книги, Вольтер много общался с людьми, хорошо знавшими Россию до Петра и после него. Он писал о петровских реформах как о переходе от тьмы к свету. Рассказывая о старой России, Вольтер пишет: «Летоисчисление московитов начинается с сотворения мира; они считали 7202 года в конце прошлого века, не отдавая себе отчета в этой дате; первый день их года приходится на 13-е число нашего месяца сентября. Они объясняли это установление тем, что, вероятно, Бог создал мир осенью, время года, когда земные плоды созревают. Так, даже кажущиеся их познания были глубокими заблуждениями: никто из них не подозревал, что осень в Московии могла быть весной в другой стране с противоположным климатом».

Действительно, в России до Петра пользовались юлианским календарем, позаимствованным у Византии, в котором Новый год начинался с 1 сентября, или с 13 по грегорианскому стилю. Считалось, что этот день был днем сотворения мира за 5508 лет до Рождества Христова. Чтобы сблизить Россию с Европой, Петр 20 декабря 1699 года издал указ, по которому Новый год в стране начинался по-европейски, то есть с 1 января. Он охотно пошел бы дальше и принял грегорианский календарь, но поскольку тот был введен римским папой, это вызывало сопротивление даже в Англии, где его приняли только во второй половине XVIII века.

«Не так давно, – продолжал свой рассказ Вольтер, – народ хотел сжечь в Москве секретаря персидского посла, который предсказал солнечное затмение. Они были до того невежественны, что не знали употребления цифр; для счета они пользовались маленькими шариками, нанизанными на бечевки; во всех казначействах и в царской казне не знали другого способа счета. Их религия была и осталась до сих пор христианской, греческой, но смешанной с суевериями, к которым они были тем сильнее привязаны, чем те были нелепее и чем сильнее их угнетали. Не многие из московитов решались есть голубя, так как Святой Дух изображается в виде голубя. Они строго соблюдали четыре поста в год, и в эти дни воздержания не осмеливались питаться ни яйцами, ни молоком. Бог и Святой Николай были предметом их поклонения, и непосредственно за ними – царь и патриарх. Власть последнего была столь же безгранична, как и их невежество; он подписывал смертные приговоры и налагал самые суровые наказания, причем некому было на них апеллировать. Дважды в год он прогуливался верхом, сопровождаемый всем духовенством в полном облачении, и народ простирался перед ним, как монголы перед своим Ламой».

Действительно, власть патриарха в России была огромной. Его считали вторым государем в стране. Когда Михаила Романова избрали на царство, он дал патриарху Филарету, родному отцу, титул великого монарха и вверил ему неограниченную власть над территориями, находившимися в собственности церкви. Филарет использовал все возможности, чтобы в правящем дуумвирате стать первым лицом в государстве. Но и до Филарета патриархи не раз пытались встать выше государя. В своей истории Россия несколько раз была близка к тому, чтобы превратиться в теократическое государство. Ближе других к этой цели подошел патриарх Никон, чьи реформы привели русскую церковь к расколу.

В России священники и монахи представляли собою особый, замкнутый мир. Он был многочисленным и обладал большим влиянием, а русская церковь была очень богатой. Особенно монастыри, владевшие большим количеством пахотной земли, большими пространствами леса, рыбными ловлями, мельницами и лугами. Монастырям в России принадлежало 900 000 крепостных крестьян, у одной Троице-Сергиевской Лавры их было 92 000. Архимандриты, настоятели монастырей, завели привычку носить на своих башмаках бриллиантовые пряжки. Насколько сильной и богатой была церковь, народу показывала ежегодная процессия в Вербное воскресенье, когда шедший пешком царь вел осла с сидевшим на нем патриархом. Став царем, Петр отменил эту церемонию. Он также специальным указом запретил своим подданным опускаться на колени при своем появлении или появлении патриарха, и обнажать голову зимой при прохождении мимо царского дворца.