Увидеть Хозяина
Шрифт:
Мальчик тихо, но искренне засмеялся.
– Вот тут я расхохотался. О каких плутнях может он вести речь, если моя совесть чиста, а вера неколебима? Я снова осенил его знаком Света, и запер возможность его возвращения, произнеся Великий символ. Больше он не появлялся. А я провел остаток ночи в молитве и размышлениях о спасении жизни тех четверых, в мешках. Как я, живущий здесь, мог послать весть на далекую землю Телема там, в небесах? Я должен был связаться с кем-то, кто мог отправить весть дальше. И, едва рассвело, я выпустил голубя, подаренного мне моим первым другом среди иноземцев – почтенным Рашидом Ханом. Голубь в тот же день принес почтенному другу мою весточку. И тут вскоре с ним связались вы. Теперь вы здесь, вы слышали мой рассказ, вы знаете все, что знаю и я. Заклинаю вас: теперь торопитесь. Спасите тех четверых. У меня есть твердое ощущение,
Мальчик обвел всех нас взглядом, заглянув в глаза каждому. Потом встал и быстро накинул на голову капюшон.
– Да хранит вас Свет, – произнес он торжественно. – Спешите. Мы все будем молиться за вас.
С этими словами он повернулся и скрылся за спинами своих последователей. Несколько секунд шевеление среди тех, кто расступался, пропуская своего вождя к подземному ходу, отмечало его движение. Затем все стихло. Кловиты стали быстро расходиться – некоторые вслед за своим учителем в подземный ход, но большинство – по лестницам наверх. Вскоре в подвале остались только мы, доктор Хан и взволнованный, бледный Эвис. Клови-учитель ушел.
Мы переглянулись.
– Один из самых людных городов Телема, – проговорил Фродо. – Одно из самых людных зданий, комнаты которого десятки миллионов людей каждый вечер видят на светящихся картинах в своих домах. Телецентр!
– Телецентр, несомненно, – подтвердил Лестер. – Подвал телецентра. Я бывал в телецентрах в Нова-Москве, в Сент-Андресе и в Лиссе. Сент-Андрес – вряд ли. Там телецентр – это комплекс из множества студийных зданий, рядом с Веселым Лесом. Никакого "самого посещаемого здания" там нет.
– Все верно, – подтвердил Реостат.
– Телецентр в Нова-Москве? – продолжал Лестер. – Тоже вряд ли. Кроме как на Сибири, тамошнее телевидение вряд ли где смотрят. А вот Лисс… Скорее всего, это именно Лисс. Огромный город, сорок миллионов населения. Почти все телеканалы в Лиссе работают в одном и том же здании, оно называется Римайн-Билдинг – это очень большой комплекс, шестьдесят этажей, нижние этажи тянутся километра на полтора вдоль озера Кула. Да, там должны быть большие подвалы, где можно что-то надежно спрятать. И, самое главное, Лисс – столица. Телевидение из Лисса смотрят по всему Телему и даже в Космопорте, ведь штаб-квартира канала TelemVision, который в Космопорте идет на седьмой программе ТВ, находится как раз в северном крыле Римайн-Билдинг. Так что, если вы меня спросите, я скажу так: восемь из десяти, даже девять из десяти за то, что Хозяин спрятал их в подвальных помещениях Римайн-Билдинг в Лиссе, на Телеме.
– Что означало это – про великий час, когда совпадут несколько самых важных звезд? – спросил Реостат. – Неужели про изоспинальное противостояние?
– Скорее всего, – тихо проговорил Фродо.
– Не понимаю, – откликнулся я, и Святослав тоже покачал головой недоумевающе.
– Долго объяснять, – с сожалением покачал головой Реостат. – Современная физика… В общем, раз в несколько абсолютных лет инерционная навигация на несколько суток становится гораздо менее энергозатратной, чем обычно – во всяком случае, на основных галактических маршрутах на Солнечной Стороне, потому что изоспинальные давления обратной массы… ну, темной массы Галактики… в этот момент на тех векторах, которые мы используем для навигации, уравниваются, и соотношение кпд-инерционность резко прирастает…
Мы со Святославом переглянулись, и молодой князь серьезно сказал:
– Чур, чур, чур меня.
Все засмеялись, даже Фродо еле заметно улыбнулся.
– Но если он предпримет какие-то решительные действия именно в момент изоспинального противостояния… – медленно произнес Реостат, отсмеявшись. – Тогда у нас есть точная дата. И, кстати, я понимаю, почему он ее выбрал: ведь если он уничтожит четверых похищенных, вызванные этим изменения реальности будут мгновенными, распространятся по всей Галактике в течение максимум одной относительной секунды, а это может вызвать гравитационные парадоксы… изменения прямой и особенно обратной массы… н-да… может получиться совсем не то, чего он добивается: открытие новых коллапсаров в стабильных регионах, изменения звездной материи и так далее. А изоспинальное противостояние изрядно эту ситуацию сгладит, действительно…
Реостат задумался. Дик задумчиво кивал, и на бледном, утомленном лице Фродо, которое так непривычно смотрелось без очков, я тоже видел понимание и озабоченность. Мы со Святославом опять переглянулись, и князь хриплым шепотом сообщил мне:
– Ни шиша я не понимаю,
но вишь, как призадумались… видно, дело серьезное.– Серьезное, да… – откликнулся Дик. – Во всяком случае, это дает нам точные даты. Роби, когда там у нас ближайшее противостояние?
– Да то-то и оно, что ровно через месяц, – мрачно сказал Реостат. – Тридцать дней осталось до начала. Ну, тридцать один – до первого пика. Значит, на все про все у нас месяц. А это значит, что отправляться в путь нам надо буквально завтра. Потому что где гарантия, что он не будет искать нового надежного укрытия, не найдя его у Клови?
– Нет такой гарантии, – прошептал Фродо. – Завтра отправляйтесь. И будьте на связи постоянно – и со мной, и со Стивом. Вместе все проверим… Найдем… Доктор Хан обещал мне спутниковый канал в Галанет, я буду все время консультироваться со Стивом и с верными людьми в Сети, с тем же МегаСаном, тем более, что Телем – имперская колония. Приедет Мари – поможет, я думаю – возьмет часть переговоров на себя… Удачи вам всем, и да хранит вас Свет. А сейчас… ребята, я посплю немного. Я очень устал…
В ту же секунду глаза Фродо закрылись, и он задышал тихо и ровно. Встревоженный доктор Хан подошел к нему, пощупал пульс и, взглянув на нас, прошептал:
– Пожалуй, я оставлю его спать здесь. Он и так слишком много двигался и волновался для своего состояния. Завтра утром мы перенесем его наверх, в постель.
Мы поднялись в холл и вышли во дворик. Небо было ясное, звездное, слегка красноватое из-за света лун, которых мы не видели за гребнем крыши. Было холодно. Несколько минут мы стояли, вглядываясь в очертания созвездий. Первым опустил голову Дик Лестер, и вслед за ним мы все перевели взгляд со звезд на лица друг друга. Некоторое время мы молча переглядывались, как будто ожидая какого-то решения, которое, конечно же, было уже принято.
– Так вот, мужики, – наконец, медленно произнес Реостат. – Что делать будем?
Фрахта на Телем с Хелауатауа мы не нашли. Да, собственно, и искать его было бесполезно: с полузакрытой планеты ничего, кроме небольшого количества сверхтяжелых обогащенных руд с двух федеральных шахт необитаемого южного полярного материка, не вывозилось. Больше того, выяснилось, что мы не можем просто так взять и вылететь на Телем без фрахта, приди нам такое в голову (собственно, оно и пришло, почему об этом и зашла речь). Перемещение всех кораблей в околопланетном пространстве Хелауатауа контролировалось федеральным Управлением по режиму, а оно не одобряло бесцельных перемещений. Реостата и меня принял в своем кабинете в Колонии заместитель Управляющего, очень приятный, подтянутый чернобородый офицер с подкупающей белозубой улыбкой, по имени Садриддин Резакули. Первые четверть часа он с вызывающим безотчетную симпатию смущением рассказывал нам, почему он не может разрешить нам вылет «просто так». Потом еще около получаса мы (точнее, в основном я) провели в беседе о древней иранской литературе: я имел о ней самое туманное представление и наобум называл какие-то имена вроде Рудаки, Низами и Фирдоуси, нимало не заботясь о том, имеют ли они к древней Персии хоть какое-нибудь отношение, потому что сам милейший Садриддин знал из всей литературы своих древних предков одно только имя – Омара Хайяма, которому почему-то приписывал монолог Гамлета, каковой с чувством продекламировал на ломаном фарси (языка предков доблестный офицер почти не знал). Потом Резакули кликнул ординарца, оказавшегося очень робкой темнокожей барышней в форме мичмана, и велел подать чаю, после чего в дело вступил Реостат, рассказал Садриддину, как на Телемской Сибири заваривают чай в кипящем молоке с маслом, солью и красным перцем, намекнул, что всегда мечтал служить в земном Космофлоте, и наконец откровенно спросил, какие у нас вообще перспективы.
Резакули долго мялся, смущенно дергал себя за бороду, барабанил пальцами по столу и наконец обиняками объяснил, что по инструкциям он вообще может дать нам старт только под конвоем федерального перехватчика и только в направлении Земли-Большой, но тут при Управлении есть небольшой аффилиат, ну – аффилированная федеральная коммерческая структура, так они могут нам оформить легальный фрахт до Станции Толиман, откуда мы уже будем вольны лететь куда нашей душеньке будет угодно, так что федеральный перехватчик может и не понадобиться, а самого фрахта, то есть груза, может в действительности и не оказаться, потому что, понимаете ли, схема финансирования Управления по режиму такая запутанная, что часть бюджета приходится привлекать из коммерческих средств…