Укушенная
Шрифт:
— Вы могли бы тайно собрать двор где-нибудь в другом месте? — спрашиваю я, не желая терять ни секунды. — Или как можно больше людей?
Он отпускает мою руку и отступает назад.
— Их уже вызвали в тронный зал.
— Для чего? Кто?
— Лорд Аллард. — Он неловко откашливается, прежде чем отвести взгляд. — Между графиней Монтаны и графом Альберты произошла стычка. Отношения в стае при североамериканском дворе становятся… напряжёнными.
Конечно, это так. Всеми нами руководит тиран, и синяки от её мучений начинают проявляться. Я делаю глубокий вдох. Хотя нервы грозят перерасти в гнев, я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания.
— Мне нужно поговорить с ними.
Он снова смотрит на меня. В его янтарных глазах мелькает сомнение.
— Ты понимаешь, что делаешь, мисс Харт?
Нет. Ни капельки.
— Д-да, — шепчу я вместо этого.
Этого не должно было случиться. Мы с Сином планировали сделать это вместе — сделать это на Церемонии Вознесения в окружении самых влиятельных лидеров в мире, а не просто графини Монтаны и графа Альберты. Однако Сина здесь нет, и смерть Эви слишком сильно перевесила чашу весов. Королеве это не сойдёт с рук.
Так что… я пойду одна. Я заставлю их выслушать.
Я выпрямляю спину и, теперь уже более твёрдым голосом, повторяю:
— Да. Я знаю, что делаю.
Та же самая деревянная дверь встречает меня в мою первую ночь в качестве оборотня — массивная, с позолоченными засовами и большой ручкой в форме розы, — но на этот раз я подхожу к ней без всепоглощающего приступа неконтролируемой ярости, вместо этого используя гнев в своей груди как якорь. Чтобы завершить себя. Я ненавижу королеву. Я ненавижу её, но я всё исправлю. Холод рукояти впивается мне в ладонь, и я поворачиваю её, сделав ещё один резкий вдох, оглядываясь на инструктора Шепарда. Он коротко кивает — единственный признак поддержки, — прежде чем развернуться на каблуках и уйти.
Сейчас или никогда.
Стражники, стоящие позади, следят за каждым моим движением, но не уводят меня из тронного зала. Они позволяют мне открыть дверь. Я делаю это быстро, за мной появляется около дюжины придворных и…
И королева.
Мои ноги подкашиваются, и я едва не выпускаю когти, когда замечаю королеву Сибиллу, восседающую на своём обсидиановом троне. Она улыбается мне, её руки и ноги прикрывает струящееся чёрное платье, а шею скрывают кружева. Но она не может скрыть румянец в уголках своих губ.
Пятнышко.
Точку.
Но чем ближе я подхожу к алтарю, тем сильнее ощущаю этот запах. Кровь. Кровь Эвелин.
Я хочу зарычать и броситься на неё; я хочу вырвать эти ненавистные зубы у неё изо рта кость за костью, но неконтролируемые эмоции ни к чему меня не приведут. Вместо этого я сердито смотрю на неё, когда лорд Аллард спускается с возвышения рядом с ней. Золотистые глаза. Кровь, спрятанная у него под воротником. И его запах — его следы разносятся по толпе, и теперь я узнаю его. Он был с ней на пляже.
Я делаю ещё один глубокий вдох, чтобы успокоиться, и не обращаю внимания на то, что у меня перед глазами всё залито красным. У подножия возвышения женщина, которая, должно быть, графиня Монтаны, стоит рядом с мужчиной, как я предполагаю, графом Альберты. Оба поворачиваются, когда придворные расступаются передо мной двумя волнами.
— Добрый вечер, маленькая Укушенная, — мурлычет королева. — Что привело тебя — без приглашения — в мой тронный зал в столь поздний час?
Мой взгляд скользит по лицам придворных,
и я узнаю большинство из них — ближайшее окружение королевы, её доверенные лица. Я с трудом сглатываю. Выражения их лиц варьируются от лёгкого неодобрения до откровенного отвращения, и ни одно из них не дружелюбное. За исключением Лиры. Она стоит справа от королевы и выглядит странно торжественной. Я сосредотачиваюсь на её лице, когда говорю:— Вы знаете, почему я здесь.
Она никак не реагирует. Верно. Ей не нужно реагировать, чтобы слушать.
— О? — королева Сибилла взмахивает рукой в сторону графини и графа, указывая подбородком на мужчину, которого я никогда не видела. Его глаза скрывает полоска белого полотна, а мантия — тоже белая — свисает с высокой и худой, как скелет, фигуры. Они отмечают его дар судьи, оборотня, наделённого магическим искусством угадывать решения других. — Ты здесь, чтобы посмотреть, что случится с теми, кто сеет раздор в моём дворе?
Прежде чем я успеваю ответить, судья с жутковатой грацией встаёт за спиной графини, которая напрягается, когда он прижимает к себе её череп. Когда он вонзает когти указательных пальцев ей в уши, она вскрикивает и почти падает, но его привязь к её мозгу заставляет её оставаться в вертикальном положении. Рядом с ними граф зеленеет.
Судье требуется всего несколько секунд, чтобы точно определить выбор, который привёл её к этой кошмарной сцене. Прочистив горло, он медленно произносит низким голосом:
— В том, что она провоцировала лорда Д'Артаньяна, не было злого умысла и намерения нарушить гармонию при дворе. Леди Биллингс просто переспала с его братом.
После его заявления воцаряется тишина. И всё это — такая глупость и ещё одно доказательство того, что королева Сибилла не может и не должна возглавлять этот двор. Преступление графини заключалось в том, что она просто переспала не с тем человеком, и теперь судья запустил когти в её мозг. Он снимает их со скользким и тошнотворным звуком, и на этот раз леди Биллингс действительно падает, из её ушей сочится кровь. У меня в ушах начинает звенеть, когда я проталкиваюсь к возвышению.
Сейчас или никогда.
— Где принцесса Эвелин Ли? — спрашиваю я королеву. — Куда вы отправили её сегодня вечером?
Королева Сибилла облизывает губы — слизывает с них кровь. Из моего горла вырывается ещё одно рычание, но она наклоняет голову с холодным смешком.
— Звучит так, будто ты уже знаешь.
Краем глаза я замечаю, как граф отступает назад, и даже судья поворачивается ко мне лицом. Придворные молчат и настороженно смотрят друг на друга, их внимание сосредоточено исключительно на мне. Хорошо. Мне нужно, чтобы они услышали меня. Мне нужно, чтобы они помогли мне. Хотя я знаю, что это рискованный шаг — обратиться к ближайшим соратникам королевы, — у меня нет другого выбора, кроме как принять его.
— Принцесса мертва. — Я колеблюсь, когда взгляд королевы Сибиллы становится пристальным, и она медленно подается вперёд. Наши взгляды встречаются. — Вы убили её.
Кажется, тронный зал сотрясает дрожь, и несколько придворных отшатываются, остальные хмурятся и моргают, стоя между нами. В моей груди зарождается хрупкий росток надежды. Они выглядят потрясёнными.
Королева Сибилла тоже это замечает. Её чёрные глаза блуждают по лицам присутствующих, прежде чем застыть.
— Это нелепо. Я была здесь весь вечер. — Она поворачивается к своему сообщнику, стоящему у подножия помоста, и огонь её лжи разгорается в моей груди. — Не так ли, лорд Аллард?