Укушенная
Шрифт:
— Я думала, ты хотела, чтобы я не распускала волосы, — говорю я, морщась после каждого слова.
— Тише, сейчас же. До Церемонии Вознесения осталось меньше тринадцати дней, а через двенадцать состоится бал, на котором ты, наконец, сможешь проявить себя. Ты должна подготовиться. Пришло время хорошо делать уроки, вести себя при дворе, чтобы…
— Уна, — говорю я, отодвигаясь от нее и вставая с кровати, — для этого уже поздновато.
— Нет, девочка, это не так. Принц Синклер…
— Я не хочу говорить о нём, — выпаливаю я. — Не… не сейчас. — Не тогда, когда я могу проследить огненный путь, который его руки проложили прошлой
Мне плевать на бал. Мне плевать на Церемонию Вознесения. Если Син выберет меня, я буду вынуждена вечно работать на его мать. Если он откажется, меня выгонят. Счастливого конца для меня не осталось. Я всё равно быстро одеваюсь, просто чтобы этот разговор поскорее закончился.
Уроки.
Мой желудок сжимается, а к горлу подкатывает нервный комок. Мне придётся встретиться с Эриком лицом к лицу. Мне придётся встретиться и с Нетти тоже. Боги. Желчь бурлит, и мои органы сводит судорогой. Мои руки дрожат. Уна, нахмурившись, хватает их.
— Почему ты такая угрюмая сегодня утром? — спрашивает она, зажав в зубах эбонитовую шпильку, и делает паузу, вплетая чёрные розы в мои волосы. — Можно предположить, что ты будешь довольна, когда уроки подойдут к концу. Скоро ты станешь полноправным членом этого двора.
У меня внутри всё переворачивается, и не в хорошем смысле. Я сдуваюсь от её прикосновения. Она не знает. Инструктор Шепард говорил с горничными вчера вечером, Уна, должно быть, не была одной из них. Она не знает, что Эви умерла.
— Уна…
— Что не так? — Уна встаёт впереди меня. Она поворачивает мою щеку то вправо, то влево. — У тебя жар?
— Уна, мы с Каликсом ушли из замка прошлой ночью. Чтобы найти принца.
— Да, я в курсе. Я была здесь, когда Каликс ворвался внутрь.
— Нет, ты не в курсе. — Пожалуйста, не надо меня ненавидеть, молю я. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Прошлой ночью мы отправились на поиски Сина, но вместо этого на пляже на нас с Эви напали оборотни. Мы сражались с ними. Она умерла.
Уна моргает. У неё открывается рот.
И она смеётся.
Я отшатываюсь от неё, натыкаюсь на столбик своей кровати и чуть не ломаю его пополам.
— Ч-что с тобой не так?
Уна смеётся ещё громче, как будто её грудь треснула, и злоба выплёскивается наружу. Я бегаю вокруг кровати, моё сердце бешено колотится.
— Почему ты… ты смеёшься? — Я не могу дышать. У меня болят кости. Конечно, Уна не находится под каблуком у королевы. Она не может быть злой.
— Потому что ты действительно выжила из ума, — говорит Уна, качая головой. Она вынимает заколку изо рта и приближается, пытаясь приколоть мне за ухо увядающую розу.
— Нет, это не так. — Я отодвигаюсь на дюйм от неё. — Она мертва, Уна.
— Это не так.
Королева добралась до неё? Манипулировала ею?
— Что бы ни сказала королева, это ложь, — говорю я. — Я не могу этого доказать, но ты должна мне доверять.
— Дорогая, ей не нужно было ничего говорить. — Уна подбегает ко мне и удерживает мою голову на месте, до крови укалывая меня, пока она поправляет цветок. — Я видела её собственными глазами сегодня утром за завтраком. Эвелин Ли ковыряла свой намазанный маслом тост и закатывала глаза вместе со своим братом.
На самом деле, не хватало только тебя. Принц, Каликс, её друзья — все они были там. Все они готовятся к предстоящим событиям. Будь умнее, Ванесса, — упрекает она. Но… что ж, теперь мне действительно не наплевать на эту церемонию.Эви была на завтраке?
Ни за что. Я слышу, как хрустит шея Эви. Вспоминаю запах её крови. Ваниль, корица и острый медный привкус. Нет. Эви нет в живых.
Ни за что на свете.
— Уна, ты ошибаешься.
Уна испускает глубокий вздох.
— Если ты действительно думаешь, что она мертва, будь моей гостьей и посети Алхимическое Конструирование. Уверяю тебя, она там будет.
Она не успевает договорить, как я выбегаю за дверь.
Я влетаю в Алхимическое Конструирование. Передняя часть класса украшена развевающимися, мерцающими гобеленами, изображающими магические элементы, недоступные человеческому глазу, — они сделаны из паучьего шелка и звездной пыли, — но задняя часть класса осталась неизменной с тех пор, как мы с Каликсом сражались. Кабинеты редкостей и мифических снадобий. Ряды столов из адамантина, устойчивых к любым разливам или ожогам. Потолок расписан лунными камнями и кристаллами, такими же люминесцентными, как расширенная вселенная. И мои сверстники. Все они.
Включая Эви.
Моё сердце останавливается. У меня перехватывает горло.
Как?
Она сидит, закинув ноги на парту в заднем ряду. Туфли на шпильках свисают с её лодыжек, прозрачное кружево платья скрывает всё, кроме бледного подбородка и лица. Её руки кажутся нетронутыми. Гладкие и фарфоровые, как всегда.
Мать твою за ногу.
Синклер и Каликс замечают меня раньше, чем она успевает, но я проношусь мимо них. Это невозможно. Этого не может быть.
Я подхожу к Эви и довольно резко бросаюсь к ней, обвиваю руками её шею. Она вскрикивает, когда мы отклоняемся назад, и её кресло сбрасывает нас на плюшевые, хотя и обугленные коврики.
— Ты жива, — шепчу я, прижимаясь к ней. — Я не могу в это поверить. Ты жива.
Такого воскрешения я никак не ожидала. Я думала, что такого рода чудес не может быть даже в Королевстве Высших. Но Эви реальна. Она здесь, и её сердце бьётся рядом с моим. Она пахнет так же, как и всегда, как зимние специи, с лёгким привкусом чего-то цветочного и женственного, и, боже, я могу вдыхать этот аромат целую вечность. Я вскрикиваю, уткнувшись ей в шею, и крепче сжимаю её, несмотря на то что она извивается в моих объятиях. Её волосы щекочут мне нос. Её плоть тёплая.
Она. Жива.
— Мне так жаль. Мне так жаль. — Рыдание почти вырывается из меня, и мой голос срывается. — Слава богу, ты здесь.
К сожалению, моё облегчение недолгое. Эви рычит подо мной, используя когти, чтобы разжать мою железную хватку и высвободиться.
— Что с тобой не так? — Она отталкивает меня, и я больно врезаюсь в парту Нетти. Белокурая Бета смотрит на меня сверху вниз широко раскрытыми от удивления глазами.
К тому времени, как я встаю, Эви уже снова сидит, взгромоздившись на этот несокрушимый табурет, словно на трон. Я качаю головой. Её взгляд пуст, и она смотрит на меня так, будто… будто ничего не произошло.