Укушенная
Шрифт:
Каликс, кузен Сина.
— Обхвати меня ногами за талию.
Я моргаю. Я, конечно, ослышалась.
— К-Каликс?
— Твоими ногами. — Его руки перемещаются с моей талии на… ниже. Определённо ниже. Я прикусываю губу. — Если мы споткнёмся и упадем на глазах у стражи, нас запрут в наших комнатах быстрее, чем мы успеем моргнуть. У нас не будет времени спасти Сина. Замок отчаянно ищет предлог, чтобы заманить нас обоих в ловушку. Тебя, потому что ты особенная, а меня…
— Потому что ты сын её сестры, — заканчиваю я за него.
— Сын предательницы крови. — Каликс качает головой. — Я могу тебя понести. Так
— Увлечены, — повторяю я, и мои ноги превращаются в желе.
— Да.
— Ой.
Он отстраняется достаточно, чтобы взглянуть на меня, не разрушая нашу уловку. Его глаза сужаются, а на скулах играют желваки, будто он пытается взять себя в руки.
— Всё в порядке, Харт. Это только до тех пор, пока мы не выйдем на улицу. — Пауза. Вдох. Он ещё больше понижает голос. — Но только если ты сама этого захочешь.
Хочу ли я оседлать Каликса, пока он прижимается ко мне каждым горячим и твёрдым дюймом своего тела? Честно говоря, я не хочу отвечать на этот вопрос. Не сейчас, когда мы с Сином стали таким… близки.
— Это естественно, — бормочет он, пытаясь успокоить меня. Или, возможно, он успокаивает себя. — Это естественная реакция, и она ничего не значит.
— Хорошо, — говорю я, а затем, поскольку не могу заставить себя сказать: «Пожалуйста, помоги мне оседлать тебя сейчас», я повторяю: — Хорошо.
Каликс пальцами впивается в мои бёдра, и он без усилий поднимает меня. Я обхватываю ногами его бедра, притягивая его к себе, и его живот сжимается, пока мы идём. Он почти неторопливо несёт меня мимо охранников. Мы всё ещё выглядим как любовники, может быть, чуть более… страстные. Его горячее прикосновение прижимается ко мне, и мои руки находят его волосы. Наши лица так близко друг к другу, что мы с таким же успехом могли бы целоваться. Но мы этого не делаем. Мы не будем. И всё же я не могу не поднять взгляд. Он уже наблюдает за мной из-под полуопущенных век. Его губы касаются моих, когда он ускоряет шаг. По моим венам пробегает электрический разряд. Он не Син. Он не добрый и не сердечный. Но он защищает. Он верный. Мои пальцы теребят прядь чёрных волос, и дыхание Каликса на вкус как полуночный дождь.
— Это ничего не значит. Мы враги, — шепчет он мне в губы, словно напоминая об этом факте, но огонь, который впоследствии вспыхивает во мне, просто катастрофичен. Ложь. Его зрачки расширяются.
— Враги? — спрашиваю я, не решаясь напрямую уличить его во лжи, когда мой пульс бьётся, как барабаны войны. Его хватка усиливается, а нос касается моего. Я почти забываю, где мы находимся. Я почти забываю, что он умирает.
— Ванесса, — говорит он. Затем, обращаясь к охранникам, говорит громким, грубым голосом: — Вы не возражаете? — Он кивает в сторону дверей. Я слышу, как у охранников перехватывает дыхание.
— Как долго? — спрашивают они, и их шаги раздаются вокруг нас. Я утыкаюсь лицом в ключицу Каликса, прижимаясь к нему, чтобы показать это. Будто мы так очарованы этим моментом и не боимся надвигающегося конца света. Хватка Каликса становится ещё крепче.
— Несколько часов, — грубо отвечает он.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Очень хорошо. — Охранники отступают — они отступают — и один из них сухо смеётся про себя. — Похотливый ублюдок. По крайней мере, она — не
человек.Я цепляюсь за Каликса, умоляя его не реагировать. Не обращать внимания на их жестокость. Он не реагирует. Слава богу.
Двери со скрипом открываются. Стражники расступаются. Каликс проводит нас через портал одним широким, мощным шагом. И тут воздух меняется. От густой сладости магии до чистых ароматов соленой воды, мускуса и травы. Луна освещает его лицо, а с неба на нас падают капли дождя. Холодные, влажные капли смертного дождя. Я ёрзаю в его объятиях, запрокидывая голову к покрытым облаками звёздам. Всё чёрно-серое и такое… такое знакомое.
Это дом.
У нас получилось. Мы благополучно покинули замок. Но когда Каликс осторожно опускает меня на землю, он, похоже, совсем не радуется.
— Мне неприятно тебя огорчать, но ты не можешь ехать со скоростью сто миль в час по жилому району.
Моя жалоба только заставляет Каликса сильнее давить на газ. Похоже, мы на самом деле враги, потому что прямо сейчас я ничего так не хотела бы, как спихнуть его тело с водительского сиденья и самой сесть за руль.
Мы пролетаем над островом Анастасия, и, возможно, это хорошо, что мы едем на большой скорости, потому что за окном мелькают красно-зелёные огни. Я не могу сосредоточиться на каком-то одном месте. Не могу точно вспомнить, где я была, когда мы с Селестой в последний раз проезжали по мосту, или где на нас напали. Тем не менее, я впервые здесь — в своём мире — с момента моего похищения.
— Каликс, — рявкаю я. — Ты можешь расслабиться?
— Похоже, что я могу расслабиться? — Он поднимает левую руку, и чёрные как смоль вены проступают на его шее, поднимаясь по горлу, как побеги плюща. — Клянусь звёздами над головой, если из-за тебя умрёт мой кузен…
Мой желудок переворачивается. Я вытираю вспотевшие ладони о штаны. Пожалуйста, нет, я молюсь. Пожалуйста, пусть с Сином всё будет в порядке. Но я не хочу, чтобы Каликс слышал от меня такую уязвимость, поэтому я говорю:
— Если он умрёт, ты тоже умрёшь.
— И ты думаешь, что переживёшь нашу смерть? — Каликс поворачивает голову, чтобы ещё раз пристально посмотреть на меня, но я смотрю в окно. То дружелюбие, которое я чувствовала, когда его руки почти ощупывали мою задницу, теперь исчезло. Как будто этого момента вообще не было. Хотя, честно говоря, он умирает.
— Я знаю своё место при дворе лучше, чем кто-либо другой, — тихо говорю я.
Он крепче сжимает руль.
— Так вот почему ты бегала с принцем по ночам?
Я хватаюсь за ручку двери. Она грозит сломаться, как в прошлый раз, когда Каликс возил меня. Ведя меня навстречу гибели.
— Не бегала.
— Его никогда нет в своей комнате.
Потому что он всегда в моей. Я вздрагиваю.
— Почему ты следишь за его ночными делами? Может, он был с Эвелин.
— Он скорее поджарит своё тело на открытом огне, и ты это знаешь, — парирует Каликс. — Мы оба видели, как он смотрит на тебя. Син не может скрыть ни одной значимой эмоции, даже ради спасения своей жизни. Он умеет хранить секреты так же хорошо, как младенец, которого подкупили конфетами.