Укушенная
Шрифт:
Я громко, драматично вздыхаю, и его улыбка на мгновение становится шире, как будто он не может её сдержать. Будто ему нравится выводить меня из себя. И, возможно, так оно и есть. Внутри у меня что-то шевелится, тепло, похожее на искренность, окутывает моё сердце. Син, кажется, не презирает меня, как все остальные, но внешне он всё равно не будет моим другом. Не таким, как Уна. И даже не таким, как Порция.
Принц Синклер.
Принц.
Мы продолжаем идти по коридорам, и мне кажется, что мы бредём по густой мокрой грязи. Перед играми в волейбол тренер Мёрфи усаживал меня и моих товарищей по команде на шаткие трибуны спортзала и раскладывал большой громоздкий телевизор. После
Больше нет.
— Не мог… не мог… бы ты показать мне больше? — спрашиваю я Сина, когда мы оказываемся в коридоре, где никого нет. — Где живут остальные? Повсюду ли расставлена охрана? Для чего предназначены остальные комнаты?
Принц Синклер Севери, представитель двора Королевы Волков Северной Америки, не может защитить меня, но он может, по крайней мере, дать мне инструменты, чтобы я могла защитить себя.
Он, кажется, тоже это понимает и в одно мгновение увлекает меня вглубь коридора, где в неуместном камине ревёт полуночно-синее пламя.
Тихим, но от этого не менее приятным голосом он говорит:
— Стражники служат Королеве Волков. Они остаются снаружи её покоев, тронного зала, комнаты трофеев, моей комнаты, когда меня нет поблизости, и в местах общего пользования по ночам. В противном случае оборотни, особенно представители знати, должны защищать себя сами. У нас, конечно, есть солдаты, но они тренируются для войны с мятежными стаями или охотниками, но никогда против тех, кто находится при их собственном дворе. Если ты сама наймёшь охрану, это будет означать, что ты не думаешь, что королева сможет защитить тебя, и это будет расценено как государственная измена.
— Понимаю.
Я прикусываю губу, размышляя и обдумывая стратегию, в то время как этот неуместный камин рядом с нами пышет жаром.
У покоев королевы. Иногда Сина. Но не остальных. Не тех, кто был на пляже. Возможно, есть доказательства, которые нужно собрать. Если этот двор так привержен своим законам, то должен быть способ выяснить, кто убил Селесту, и кто незаконно укусил меня. Должен быть способ вынести им обвинительный приговор.
Учитывая, что у меня нет сил, поддержки и знаний, это действительно единственный реальный путь вперёд.
— Все, кроме меня, живут на втором этаже?
Син качает головой, скрестив ноги и прислонившись к стене.
— Второй этаж предназначен для членов королевской семьи и некоторых мест общего пользования, которые чаще всего использует королева. Третий этаж предназначен для Альф, а также для тебя, дорогая, особенная Ванесса, — кокетливо говорит он, — а четвёртый этаж предназначен для Бет. Башни используются для большинства занятий, а первый этаж предназначен для массового посещения, с несколькими гостиными, чайными, кухней и, конечно же, лестницей, ведущей в лагуну и подземелье.
Я перестаю слушать, когда слышу, что третий этаж предназначен для Альф. Это значит, что Эви на моём этаже. У неё были средства проникнуть в мою комнату и каким-то образом испачкать кровью мою грудь — по крайней мере, у неё был доступ. И у меня также есть доступ,
чтобы узнать, где находится её комната.Я могла бы обыскать её.
Я не уверена, какие доказательства ищу, но, возможно, там что-то есть. Что-то, что могло бы привлечь её к ответственности и отомстить за Селесту…
— Хорошо, — уныло произносит Син, прерывая поток идей, проносящихся в моём мозгу. — Ты готова?
— Готова?
— Завтракать? — спрашивает он и машет рукой у меня перед носом. — Первый приём пищи за день? Бекон? Сосиски? Ветчина?
Верно.
— Ты только что перечислил три вида мяса.
— Потому что я умираю с голоду, и я — оборотень, и как бы мне ни хотелось провести весь день, глядя на тебя, дорогая, мне действительно нужно поесть. — Син притягивает меня к себе и пинает нижнюю, бесформенную плитку камина. Прежде чем я успеваю обдумать его слова или ту честность, которая зарождается в моей груди от них, камин… стонет. Я отскакиваю от него и прижимаюсь к другой стене. Это коридор. Это коридор, и, как и всё в замке, это не должно быть возможным. Земля сотрясается. И очаг медленно начинает сворачиваться сам в себя, открывая широкий прямоугольный проход, ведущий в огромную комнату.
— Что за…?
Пальцы Сина вплетены в мои, и он успокаивающе, по-дружески, сжимает их.
— Надеюсь, ты знаешь разницу между вилками для креветок и вилками для салата.
— Не знаю, — говорю я глупо. Нервно.
Син смеётся, и смех этот звучит так искренне, так ободряюще, что я делаю шаг. Затем ещё один. Выражение лица Сина снова становится похожим на принца, но он не отпускает мою руку, пока мы официально не входим в Большой зал. А потом я остаюсь одна.
Через несколько секунд я встречаюсь взглядом с тремя десятками самых красивых и, бесспорно, опасных людей, с которыми я когда-либо имела несчастье быть рядом. Я делаю глубокий вдох. С дрожащими губами срываются эти слова.
Большой зал вполне мог бы стать моей собственной камерой пыток, обставленной как роскошный банкет. Длинные столы беспорядочно окружают массивный круглый стол, покрытый бархатными скатертями и сверкающий золотым серебром. Со сводчатого потолка свисают люстры, свечи из сладкого пчелиного воска мерцают между декоративными бронзовыми розами и шипами. На металлических ветвях сидят вороны, и мне требуется время, чтобы осознать, что они ненастоящие. Несокрушимые птицы щебечут и каркают сладким утренним пением, прежде чем громко взмахнуть крыльями и взлететь к следующей люстре.
Окна также заливают комнату естественным освещением, и лёгкий ветерок, похожий на весенний ветер, запутывается в моих волосах и затягивает меня всё глубже и глубже в комнату.
И запах — у меня урчит в животе, мой нос подёргивается, когда я улавливаю пьянящие ароматы соленого бекона, колбасы с фенхелем и пикантных яиц с травами, которые подаются к белоснежным тарелкам, ожидающим нас. Я никогда в жизни не была так голодна и готова броситься на стул и начать есть. К сожалению, единственное свободное место осталось за круглым столом, между Каликсом и Антуанеттой. Прямо напротив Эви и по диагонали от Синклера. Возможно, это худшее место в доме.
Я нерешительно занимаю его, моё платье задевает Каликса так сильно, что он отодвигает свой стул от моего. Я сердито смотрю на него, он отвечает мне тем же. И Антуанетта — она отодвигается от меня, используя свои густые светлые волосы как занавес, чтобы отделить нас. Надеюсь, завтрак пролетит незаметно. Я беру вилку, но Син качает головой.
— Нет, — говорит он пугающе монотонным голосом. Он берёт салфетку и расстилает её у себя на коленях, затем берет последнюю вилку справа от себя. — Есть правила, которых мы придерживаемся.