Укушенная
Шрифт:
— Чёртова психопатка, — она тянет сильнее, срывая шерсть с моей шеи. Моя голова запрокидывается, с губ срывается визг, но я не могу её отпустить. Она причинила боль Селесте. Она убила её. Когти девушки впиваются мне в спину, и я снова вскрикиваю, крепче сжимая её. Снова прижимаю её голову к полу. Снова. Снова.
Затем она заезжает коленом мне в почку, и неожиданность этого — боль — дает ей секунду, необходимую для того, чтобы вывернуться из моих объятий и развернуть нас. Внезапно она оказывается надо мной. Кулаки летят мне в лицо. Где-то позади нас кричит мужчина.
Девушка царапает мне щеку когтем — точно так же, как она
Она кричит от ярости, наступая мне на ногу. Ломая кость. Боль распространяется по всему телу, но, прежде чем я успеваю нанести ответный удар, королева улыбается.
— Достаточно.
Кулак Эви замирает в воздухе прямо над моим лицом. Я использую секунду, чтобы стряхнуть её с себя. Словно тряпичная кукла, она взлетает на стол к блондину и падает навзничь. Он помогает ей подняться с ещё одним вздохом, совершенно не обращая внимания на происходящее. Злобное удовлетворение переполняет меня при виде крови на её волосах.
Однако, когда я делаю движение, чтобы закончить начатое, королева бросается вперёд со сверхъестественной скоростью и хватает меня за горло. Это действительно лёгкая атака… для неё. Её ногти превращаются в когти. Они стягивают мне горло. Она поднимает меня высоко над полом, и в её взгляде я впервые вижу своё отражение.
Огромный коричневый зверь с горящими фиолетовыми глазами.
— Это правда, — говорит королева с коротким смешком. Зрители теперь смотрят с большим интересом. Их внимание приковано. — Оракул был прав, — она поднимает меня ещё выше, как будто я для неё кукла. Игрушка. Я извиваюсь и вырываюсь из её рук. — Я сказала достаточно, — говорит она.
Будто я подчиняюсь. Я снова пытаюсь укусить, поцарапать, но мои конечности мгновенно цепенеют. Мышцы напрягаются так сильно, что могут сломаться. Что… как?… Моё сердце подскакивает к горлу. Я не могу пошевелиться. Совсем.
— Лай, — приказывает она.
Я делаю. Как проклятый пёс.
— Хороший щенок. Очень хорошо, — Королева проводит когтем по моей шерсти, почти нежно, прежде чем опустить меня на землю. — Кажется, тобой всё ещё можно управлять.
Удар отдаётся в моих костях, но я не могу к нему подготовиться. Я застываю на плитке, напуганная до того, что хочу обмочиться. Страх — гнилостный, едкий ужас — скручивает мой желудок. Я захлебываюсь желчью. Но меня не может вырвать, потому что она не сказала мне, что я могу. Моё существование полностью в её власти.
Я хнычу, но не могу закричать. Я не буду кричать.
Пожалуйста, не заставляй меня кричать.
— Лорд Аллард, — говорит королева.
Он снова делает шаг вперёд, взгляд его золотистых глаз ни на секунду не отрывается от моего лица.
— Да, моя королева?
— Проводи остальную знать по их комнатам. Я хочу, чтобы двери были заперты, пока тебя не вызовут на Потопление. И ты тоже, Эвелин, дорогая, — добавляет она с ещё одной слащавой улыбкой. — Могу я предложить тебе принять ванну? Твоя кровь испачкала рукав моего сына?
Ответная улыбка Эви пронзительна. Самодовольная. Отстранившись от парня, который дружески сжал её плечи, но, похоже, совсем не огорчился, когда она ушла, она снова помахала мне рукой. Едва заметное
шевеление пальцами. Лёгкий намёк на угрозу.— Да, моя королева.
10
Лорд Аллард не медлит ни секунды, прежде чем последовать приказу своей королевы и выгнать остальных взрослых из комнаты. Но парень остается. Я смотрю на него, желая, чтобы он тоже ушёл. Чтобы дал мне спокойно умереть. Но он только садится, присаживаясь на край стола, и кладёт корону на деревянную столешницу.
Дверь за нами закрывается, и остаёмся только я, королева и парень.
— Тебе не нужно было позволять этому зайти так далеко, — говорит он довольно бодро.
— Нет, нужно было, — Королева провожает Эви взглядом, пока та не исчезает за дверью. — Твоей невесте тоже нужно было преподать урок.
Я чуть не задыхаюсь от этого, застыв на кафельном полу и переводя взгляд с одного на другого.
— Ещё не совсем моя невеста, — поправляет он, — Ваше Величество.
— Уже скоро, Синклер. Пора тебе привыкнуть к своему будущему, — королева поворачивается ко мне, взмахивая рукой в воздухе и прекращая непринуждённый разговор. — А теперь, маленькая Укушенная, мне нужны твои уши. Тебе важно это услышать, но я не буду заставлять тебя слушать.
Почему бы и нет, думаю я, когда вы уже принудили на всему остальному?
Как будто слыша меня, королева говорит:
— В конце концов, тебе придётся сделать выбор. Ты должна сделать это в одиночку. Перед тобой лежат два пути, и если один ведёт к величию, то другой — к смерти. Кивни, если поняла.
Я не двигаюсь, хотя ощущаю волшебное облегчение на шее, будто с неё сняли тяжесть. Меня охватывает облегчение.
— Я не буду приказывать тебе, но мне нужно, чтобы ты признала, что слышишь меня, — её тон становится мрачным, незаметным для чужих ушей. Я киваю.
— Очень хорошо. Я уверена, ты оказалась в странном мире. То, что тебе пришлось пережить за последние два дня, без сомнения, было сущим мучением. Это не чья-то вина, а дар луны, солнца и звёзд.
Я сверкаю глазами. У меня нет другого выбора, кроме как сверкать. Эти последние несколько дней были чем угодно, только не даром судьбы. Они были пыткой.
Остальные мои конечности остаются неподвижными, королева обходит меня, будто я срубленное дерево на дороге. Она продолжает рассматривать гобелен за спиной парня. На нём изображена вселенная в виде металлической вышивки. Планеты, созвездия и переплетение нитей, которые я никак не могу истолковать.
— Мы происходим из рода тех, кто жил до появления людей, во времена между людьми и динозаврами, когда землёй правили одни Высшие. Уверена, ты слышала о большинстве из них. О вампирах, фейри, сиренах. Каждый из них более зловещий и смертоносный, чем предыдущий. Что ж, фейри были людьми природы. Они родились — или, если хочешь эволюционировали — среди обычных людей. Были земляные фейри, водяные, огненные, — говоря это, она указывает на другую тему. Они соединяются между собой от Луны до Земли и звёзд, переплетаясь так много раз, что невозможно представить, чтобы их когда-нибудь можно было разделить.