Чтение онлайн

До сих пор у него перед глазами стояла эта бойня, особенно – последний, тошнотворный эпизод с разрубленным надвое безусым юнцом с глупо-ясными глазами. И Михаил не мог оправдать сам себя тем, что, поменявшись местами, этот юнец поступил бы с ним точно так же, если не хуже. Как не мог он оправдать и капитана Крылова с его резней в госпитале, хотя сам капитан и претерпел от красных дьявольские пытки, в бессильной ярости наблюдая за мучительной смертью своих соратников.

«Если кто-то мерзавец, то, отвечая ему и действуя теми же методами, ты сам становишься мерзавцем». Он уже и сам запутался в своих мыслях, понимая, что и эти выводы неправильны, и что на удар нужно отвечать ударом.

Но почему тогда так стыдно было смотреть в глаза горем убитой Кати и

проходить мимо деревенских жителей, которых ты никогда в жизни не увидишь? Потому что от себя не спрячешься… Как будто подлость совершил. А ведь стыдно.

Почему?

«Быть иль не быть», но нас кровь позвалa.Мы сердобольных ставим к стенке.А погребальные колоколаВ душе рыдают, как в застенке.Апокалипсис над страной, на троне – Сатана!Война!Война!Война!Война!Гражданская война!

Въехав в прифронтовой Челябинск, офицеры, отметившись в комендатуре, сразу же направились в гостиницу: о том, чтобы идти в контрразведку, не было и речи. Лопатин выразил всеобщее мнение одной фразой:

– Да пошли они на хер, крысы тыловые! Лично я иду в кабак, чего и вам желаю. Остохренело все…

Сказано – сделано. Через полчаса они уже сидели в довольно приличном для этого расхристанного уральского города ресторанном зале гостиницы. Несмотря на полдень, зал не был пуст. За столами сидели офицеры; и водка, как это и принято в последнее время, в этой среде поглощалась литрами.

Лопатин, до сих пор разъяренный происшедшими событиями, потребовал дюжину бутылок мадеры:

– Дуэль, дуэль… Аристократы хреновы… Раненых добивать!.. Я их штопал, а они их перебили…

Выбросив из вазы какие-то полевые цветочки, он наполнил ее доверху вином и демонстративно выпил, вызывающе поглядывая на окружающих посетителей.

– Аристократы хреновы!.. Я этим сукам покажу!.. – продолжал ворчать он.

Всегда сдержанный Михаил, обернувшись на эти слова к Евгению, достаточно громко для присутствующих отчетливо произнес:

– Я русский князь и горжусь своими предками, но сегодня, как простой мужик, я бы тоже с удовольствием набил кому-нибудь морду!

После этого, повторив жест Лопатина, он поставил уже вновь опустевшую вазу на прежнее место.

В воздухе запахло скандалом. Посетители с опаской поглядывали на трех фронтовых офицеров с замашками заправских рубак и бретеров.

По третьему разу наполнив и выпив вазу, Александр добавил:

– Margaritas ante porcas [34] …

После этого швырнул ее вместо бисера об стену, разбив вдребезги. Осколки разлетелись по залу.

В зале наступила тишина. Испуганные официанты в красных косоворотках а-ля рюс начали жаться к стенам. Только оркестр в ожидании потасовки, словно радуясь новому развлечению, стал громко наяривать какую-то лихую мелодию, зная неписаный кабацкий закон всех времен и народов – музыкантов не трогать.

Не миновать бы крупной потасовки, на которую так горазды хмельные российские головы, если бы в этот момент вслед за сворой подтянутых контрразведчиков, которые быстро утихомирили, угрожая трибуналом, взбешенное офицерство, не вошла бы военная делегация, состоящая из представителей японской, французской и американской армий и нескольких японцев во фраках, судя по всему, в высоких чинах, в окружении русских штабных офицеров, среди которых выделялся один подтянутый генерал, явно руководивший этим мероприятием.

– Что это за камарилья [35]

там жужжит?.. – недовольно пробурчал слегка присмиревший Евгений, которому присутствие высших чинов помешало помахать кулаками и сорвать свою злость на, возможно, ни в чем не виновных офицерах.

Михаил, с детских лет неплохо знающий японский, прислушался к возмущенному щебетанию одного из японцев, одетых в штатское, жалующегося своему собеседнику:

– Меня – одного из крупнейших дипломатов страны Бусидо [36] – завезли в какую-то глушь; замыливают глаза, пытаясь доказать боеспособность белых войск… Этот любимец адмирала – генерал Розанов – пытается делать из меня дурака, выклянчивая под несуществующие победы снаряжение и деньги. Того и гляди – попадем в плен к этому красному командарму Тухачевскому. Скажите на милость: зачем нас возили на передовую? Он что – хочет проверить мужество самурая?! Так я доказал это еще в четвертом году, когда под Мукденом и Лаояном бил этих русских свиней…

Его собеседник в форме майора японской армии продолжал:

– Эти мерзавцы отступают… Мои источники сообщают, что вчерашний успех на северо-западном направлении произошел только вследствие случайно попавших сведений о готовящемся наступлении Красной армии. И по прогнозам – в ближайшее время Тухачевский возьмет реванш за это небольшое поражение.

Михаил перевел взгляд на русского генерала, чье напряженное лицо выдавало обеспокоенность из-за непонимания диалога, происходящего в его присутствии.

А японский дипломат продолжал жаловаться:

– Вместо приличного обеда затащили прямо с позиций в какой-то грязный кабак, где хваленое, но пьяное русское офицерство сидит с такими рожами, как будто готовы перерезать горло не только красным, но и друг другу, прихватив заодно на тот свет и своих союзников.

– Ничего, – парировал жалобу собеседника японский майор, – скоро, очень скоро вся Сибирь, как и Юго-Восточная Азия, являясь сферой наших интересов, окажется под великой крышей японского императора… И тогда каждый из этих дикарей на коленях будет встречать и провожать любого японского солдата. А пока – пусть они грызут глотки друг другу, расчищая нам дорогу… Они уже в нашем кармане и будут служить верой и правдой нашему императору. Банзай! – Он поднял бокал и, взглянув на русского генерала, расплылся в льстиво-угодливой улыбке, оскалив крупные зубы.

Русский генерал, заметив улыбку японцев, облегченно вздохнул и, сняв озабоченность с лица, встал из-за длинного стола, за которым сидели представители трех якобы союзных армий. Он извинился за этот слабо подготовленный банкет, сославшись на войну, и провозгласил тост за боевое содружество союзников.

«Откуда я знаю этого генерала?..» – пристально вглядываясь в его лицо, размышлял Михаил.

Генерал, почувствовав взгляд, повернул голову. В его глазах мелькнуло удивление. Он на секунду нахмурил лоб, но его отвлекла ответная речь американского представителя.

Михаил, притормозив руку Евгения, который бесшабашным движением наливал очередной бокал вина, задумчиво сказал:

– Осади, Женя. Что-то мне подсказывает, что сегодня нам нужно быть трезвыми и произвести благоприятное впечатление… Я не хочу резать своих соотечественников, пусть даже красных, в угоду этим желтожопым обезьянам.

Не прошло и получаса, как к их столу подошел поручик с адъютантскими аксельбантами на груди:

– Господин штабс-капитан, вас просит подойти к себе генерал Розанов.