Трибунал
Шрифт:
Мари после одного очень острого разговора со святым отцом тоже потребовала место в группе, так что канонический состав их «кружка по интересам» практически собрался. Куколку Йона отправил в Центральную, с заданием проведать раненого Пола Бартона, инспектора из соседнего участка.
Тот подрался черт знает где, черт знает с кем и в качестве «премии за героизм» потребовал к себе в палату рыжую фурию.
Камаль не спорил, полагая, что от двух медиаторов толку будет не намного больше, учитывая, что относительно свежий труп всего один. Дорогу от родной «девятки» до Коулбэй инспектор не запомнил. Практически весь час он молча размышлял над всем, что
А это не так уж и много.
Ситуация бесила. Йона в буквальном смысле был всего полтора дня во главе группы, но уже мог получить нехилые проблемы. И никто в министерствах и не подумает о том, что он до вчерашнего дня, вообще-то, «мимо проходил». Мы вас поставили — разгребайте ту кучу дерьма, которая свалилась на нас всех разом, а мы постоим и посмотрим.
Этот странный Полковник времени даром не терял — буквально за два дня он сумел еще громче заявить о себе. Сначала утром в воскресенье, когда его люди похитили министра угля и стали, а затем на следующий день, когда в дежурку поступил звонок из дома фельдмаршала Пулара.
Два дня — два трупа.
Поразительная результативность и эффективность. И в перерывах между этим кошмаром пришло еще одно письмо для Ирмы. В этот раз в приемной «Тарлосс Таймс» догадались задержать курьера. Вот только внутри пакета не оказалось ничего необычного — просто письмо с картой. Курьер — обычный наемный мальчишка, которому странный мужчина пообещал целую марку за доставку письма.
Дикие деньги, если подумать, но когда два дня кряду хочется жрать, то критическое мышление покидает организм едва ли не первым. Следом за ним улетает и зрительная память. Описать нанимателя хоть сколько-нибудь внятно мальчишка не смог или, что вероятнее, просто не захотел. Он постоянно путался да сбивался, что-то явно придумывал на ходу.
Бить его при всех было нельзя, а предъявить по существу нечего. Так что пришлось записать его данные и отпустить.
Что ему предъявишь, честную работу?
Этот чертов «Трибунал» опережал их на два шага, и это невероятно злило.
Йона бесился, ведь он не мог понять, чего именно добивается Полковник. Просто не понимал. Он вел себя, как типичный «маньяк-миссионер», — выбирал жертв, полагая, что их смерть решит какую-то проблему. Вот только не проще ли было бы без этой театральщины взять и застрелить на месте? Пырнул ножом в подворотне и пропал в толпе.
Плюс эта его структура. Любая система склонна к энтропии. Нельзя добиться идеального выполнения приказов. Обязательно найдется человек, который проболтается, непременно кто-то ошибется. И чем больше людей, тем больше ошибок. История подтверждала уже много раз: заговоры групп практически всегда проваливаются, а одиночка может перевернуть мир вверх дном.
Нет, тут важен сам ритуал. В нем должен быть какой-то смысл.
Йона быстро ознакомился с материалами по делу Мартина Дуарте, которое стало вторым эпизодом в череде дел, которые точно можно связать. Пропажа священника в «Половинке» — первый эпизод, но тут у Мари был затык. А вот по делу Дуарте имелось куда больше улик.
На месте похищения Кузнечик, а Йона в этом не сомневался теперь, положил охранников, а его сообщник застрелил водителя. Оба ствола были свежими и нигде до этого не светились.
Любовница ничего толком сказать не могла, а только описывала страшного и очень злого мужчину в годах, вырубившего ее практически сразу.
Дальше интереснее. Казнили Четвертого на берегу залива, да так и оставили. Эксперты порылись там хорошенько, нашли
кучу разных следов, сигареты разных марок, но ничего конкретного.По таким уликам можно половину города закрыть.
Пули и гильзы от станкового пулемета, старый и давно списанный десантный ботик, вода в легких у трупа — только это давало хоть какую-то конкретику. По серийному номеру коллеги установили склад, на котором все это добро числилось, вот только он полтора года назад сгорел.
Почерк вполне узнаваем.
В голове Камаль уже сложил два и два. Теперь ясно, куда девались деньги Тэммов. Если на финансы с последнего дела они смогли купить целый фургон чистых стволов, то по самым примерным прикидкам выходило, что «Трибунал» мог снарядить целую дивизию до зубов.
Хоть сейчас штурмуй Летний дворец, да ставь своего императора.
Но вместо этого они устроили эту показательную казнь. Да еще как театрально. Все выглядело так, что кто-то запихнул кораблестроителя на его лодку, а затем с берега потопил. Вот только фон Эрт утверждал, что смерть наступила от проникающей раны в сердце, нанесенной острым предметом, похожим на штык.
Вчерашний недруг инспектора словно участвовал в безумном поединке и проиграл.
Машина свернула с нормальной дороги на разбитую грунтовку. Йона смотрел на погибающий индустриальный пейзаж и не мог не злиться. Он как-то привык видеть такую разруху в Зверинце, но что там сделаешь — такой контингент, уже лет двести бунтует да власть не признает с переменным успехом. А вот тут, в некогда процветающем промышленном районе, столь необычно было видеть картины разрушения, что Камаль просто разозлился.
Ответственные фабриканты, чтоб их!
Остовы огромных козловых кранов встали на вечный прикол. Их пути занесло песком. Где-то прямо посреди бетонной плиты пробивалась высокая трава. Ангары и цеха ржавели под дождем и палящим солнцем. Пара из них уже сложились внутрь, словно два карточных домика.
Наконец за очередным поворотом дороги стал виден конечный пункт назначения. Даже не знай Камаль точного расположения «места казни», то сейчас с легкостью определил бы. В нескольких сотнях метров стояло аж пять пожарных машин. От каждой тянулся огромный рукав, спущенный в реку, по которому из нее забирали воду.
— Пошли, пройдемся, — сказал Йона тихо, — а то еще вся машина этим чертовым дымом провоняет.
— Твоя правда, — согласился Нел и остановился поодаль.
Йона прикрыл нос и рот платком. Дышать было тяжело даже с такого расстояния — густой и непроглядный черный дым заполнил собой все вокруг. Вонь стояла просто невероятная. Похоже, что костюм после такого придется выбросить, избавиться от запаха пожарища не получится.
Глазами инспектор пробежался по пейзажу.
Огромный металлический короб стоял в конце пирса, залитый водой. Со всех щелей текло. Сверху из него все еще валил дым, но только теперь не так сильно.
Грязь от всей этой влаги размокла и превратилась в жидкое месиво. Ботинки заскользили, и пришлось приложить огромные усилия, чтобы не навернуться. Отстирать такую грязь вряд ли получится, если он вымажется. Так что лучше не падать.
Нелин догнал его на полпути к старшему офицеру пожарного расчета. Тот стоял и медленно пил воду. Грязный и закопченный мужчина втягивал ее так жадно, что казалось, будто внутри у него тоже что-то горит. Прорезиненный комбинезон, шлем, как и сапоги, парили от жара, который все еще преследовал мужчину. Лицо его было таким черным, словно он несколько дней не вылезал из забоя.